- Спи.
В спальне было невыносимо просторно и холодно без его веса. Мия лежала, свернувшись калачиком, и вслушивалась в звуки квартиры, которые её обострившийся слух ловил с пугающей чёткостью.
Щелк. Зажигалка. Пауза. Глубокий, тяжёлый вдох. Щелк. Снова.
Каждый этот звук был как удар по натянутой струне. Она касалась кончиками пальцев своих запястий - они горели. Кожа под скрипичным ключом пульсировала. В голове крутился вихрь из разъедающих мыслей: «Он ушёл, потому что ему было скучно? Я просто лежала там как бревно... я не знала, что делать, как отвечать. Я его не удовлетворила. Наверное, он сейчас думает, зачем он вообще со мной связался. Зачем ему эта поломанная скрипачка, когда вокруг столько ярких, живых женщин...»
Она не выдержала. Чувство вины и страх, что он прямо сейчас собирает вещи, выгнали её из постели. Накинув его же старую рубашку, которая пахла его кожей, Мия босиком, почти на ощупь, вышла в коридор.
На кухне не горел свет - только тлел красный огонёк сигареты в пепельнице. Фрэнк сидел у окна, его мощный силуэт казался вырезанным из чёрного гранита. Он не шевелился, но она знала, что он услышал её шаги ещё в коридоре.
- Фрэнк?.. - её голос прозвучал совсем по-детски, тонко и надтреснуто. - Прости меня.
Вечер был по-настоящему мирным. В квартире пахло хвоей и мандаринами - Фрэнк, несмотря на всю свою суровость, сам притащил ёлку, проворчав, что «в доме должен быть порядок даже в праздники». Они сидели на диване, утопая в подушках. Мия почти полностью спряталась под его огромной рукой, прижимаясь ухом к его груди, где мерно и мощно билось сердце. По телевизору шёл какой-то старый фильм, но они оба почти не смотрели на экран.
Фрэнк лениво перебирал её пальцы, то и дело касаясь кожаного браслета на своём запястье, словно проверяя, не исчезла ли она.
- Малыш, - вдруг глухо произнёс он, не отрывая взгляда от мерцающего экрана. - Новый год через пять дней. И... мне нужно будет лечь в больницу. Сразу после.
Мия замерла. Она знала, что операция по пересадке неизбежна, но дата всё время казалась чем-то далеким.
- На неделю, - продолжал он, и его рука на её плече невольно напряглась. - Врачи говорят, это идеальное время, праздники, в отделении будет тихо. Но я... я места себе не нахожу. Как ты тут будешь одна? С твоим зрением, с этим... всем.
Он повернулся к ней, и в его глазах, обычно таких уверенных, плеснулась настоящая, неприкрытая тревога. Он боялся оставлять её без своего присмотра, без своего «колпака».
- Слушай, я говорил с Анной и Дэйвом, - он замялся, подбирая слова. - Поживи эту неделю у них. Дэйв обеспечит безопасность, Анна проследит, чтобы ты ела... Там большой дом, тебе будет спокойнее. И мне тоже.