Фрэнк, лежа в больничной палате, видел эту сцену. Он видел её улыбку, видел, как она шептала слова, которые он не мог расслышать, но чувствовал кожей. Боль под бинтами стала терпимой. Она знала, что он рядом. Теперь он мог позволить себе провалиться в сон, крепко сжимая планшет, на экране которого его маленькая фея наконец-то перестала выглядеть как призрак.
Прошло четыре дня, и квартира, несмотря на присутствие Джона и Клэр, казалась Мие огромным гулким склепом. Депрессия, которую Фрэнк так успешно загонял в угол, снова начала заполнять пространство липким серым туманом. Без его тяжёлых шагов и обволакивающего тепла она чувствовала себя так, словно с неё содрали кожу.
В его комнате камер не было - Фрэнк оставил это пространство нетронутым, сохранив для неё право на личную тишину. Но именно эта тишина сейчас душила её. Мия притащила в его кровать его старую кожаную куртку - тяжёлую, пропитанную запахом пороха и самого Фрэнка. Она сворачивалась вокруг неё, утыкаясь в воротник, но холод одиночества пробирал до костей.
Джон, наблюдая за ней в гостиной, становился всё мрачнее. Он видел её заторможенность и пустые глаза.
- Так, Мия, хватит косплеить привидение, - решительно заявил Джон вечером, выкладывая на стол карты. - Клэр, тащи пледы. Мы играем.
Они честно пытались её расшевелить: Клэр травила байки об их безумном детстве, Джон изображал из себя великого стратега, но Мия лишь слабо улыбалась, оставаясь где-то глубоко в себе.
После отъезда Клэр жизнь в квартире не просто замедлилась - она остановилась. Мия как будто выключила в себе звук и свет. Она почти не выходила из спальни Фрэнка, потому что там не было камер. Это было её единственное слепое пятно, её нора.
Она спала по двенадцать часов, а остальное время просто лежала, глядя в потолок, укрывшись его тяжёлым одеялом. На все вопросы Джона через дверь она отвечала коротким: - Я просто не выспалась, Джон. Всё хорошо. Наверное, вирус.
Фрэнку в больницу она писала короткие смс: «Устала после Клэр. Отсыпаюсь. Люблю». Она знала, что он бесится, видя в прихожей её нетронутые ботинки, но у неё не было сил даже на то, чтобы имитировать жизнь. Она была как вялая муха, запутавшаяся в паутине собственной пустоты.
На четвёртый день пришла Кейти. Её появление было подобно взрыву блёсток в склепе. Она впорхнула в квартиру - высокая, сияющая, в идеальном светлом пальто, пахнущая дорогим цветочным парфюмом.
- О боже, Джонни! - Кейти просияла, едва переступив порог кухни. Она знала его как напарника Фрэнка и никогда не упускала шанса пофлиртовать. - Какой приятный сюрприз. Тебе идет этот фартук, серьезно. Ты умеешь готовить?