- Джон уехал, - глухо произнес Фрэнк, останавливаясь у окна. Он не подходил к ней, словно между ними снова выросла стена. - Сказал, заскочит завтра.
Мия молчала, глядя в пол. Тишина затягивалась, становясь невыносимой.
- Ты обиделась, - не спросил, а констатировал он. - Малыш, послушай… - Фрэнк сделал шаг к ней, но тут же замер. - Ты помнишь ту ночь? Когда я приехал из госпиталя? Ты дрожала так, что не могла стакан удержать. У тебя была истерика, Мия. Ты плакала над каждой моей царапиной, как будто я уже лежал в гробу.
Он тяжело вздохнул, и на его лице отразилась тень той боли, которую он пытался скрыть.
- Там не на что смотреть. Гной, швы, месиво. Я не хочу, чтобы ты снова через это проходила. Я не хочу видеть твои слезы из-за того, что я - немощный. Слабый. Которому нужно менять повязки, как ребёнку. Я попросил Джона, потому что у него руки не дрожат. Он видел такое сотни раз. А ты… ты должна видеть во мне мужчину, а не это… распотрошённое нечто.
Мия лежала на животе, сложив согнутые руки ему на грудь. Уперев в кисти рук свой подбородок, она разглядывала его лицо - заживающие шрамы, напоминавшие о недавнем кошмаре, длинные, неожиданно густые ресницы, выпирающие надбровные дуги и глубокую морщину между бровями, которая никогда, казалось, не исчезала. Сердце Мии болезненно сжималось от нежности и глухого страха за их будущее. Ей хотелось коснуться пальцами этой упрямой складки, разгладить её, забрать себе хотя бы каплю его вечной тревоги.
Он лежал и ровно дышал, но она знала, что он не спит. Слишком напряжены были его плечи, слишком тяжело опускалась грудная клетка под её руками. Он просто лежал с закрытыми глазами, как делал всегда, когда внутри него шла невидимая, глухая работа.
- Фрээнк... - почти шёпотом сказала она, и её голос дрогнул от подступающих слёз. - А что теперь будет? Тебя теперь уволят? Из-за того, что произошло... Из-за меня?
Она затаила дыхание, всматриваясь в каждую черточку его лица, ловя малейшее движение. Ей было жизненно необходимо услышать, что всё в порядке, но Фрэнк оставался неподвижен.
- Тебе не надо об этом думать, - почти не размыкая губ, глухо произнес он. Его голос прозвучал как удар хлыста - ровный, холодный, не терпящий возражений.
- Почему? - она почти вспыхнула, внутри неё мгновенно поднялась волна искреннего возмущения, смешанного с отчаянием. Она приподнялась на локтях, заглядывая в его лицо. - Почему ты вечно закрываешься от меня? Я ведь не чужая, Фрэнк! Я имею право знать!
Фрэнк медленно открыл глаза. Его тяжелый, пронзительный взгляд полоснул по её лицу, заставляя замолчать на полуслове.