Да и помимо монет, которые то ли есть, то ли нет, у петрозаводского угро работы хватало. Было их ровным счетом восемнадцать человек, а территория ответственности на них лежала ой какая немаленькая. Да к тому же ее и прилегающая к финской границе, через которую постоянно лезло что ни попадя, от белофиннов, до контрабандистов. И пусть это уже было ответственностью ГПУ — милиции тоже работы было через край. Грабители, которые вечерами срывали с людей шапки на улицах, воры, залезшие в квартиру инженера Дягилева, участок реки, на котором повадились совершать самоубийства те, кому кажется, что мир к ним холоден и неприветлив. И поди разбери — то ли люди перед смертью хотят увидеть что-то красивое, то ли место проклятое и это уже вопрос уголовного розыска. Лично я подумал, что второе. Потому что ладно, когда люди ходят на реку топиться. Но если человек приходит на берег, чтобы застрелиться — это уже ненормально.

— Козы еще эти… — пробурчал Волков.

— Что за козы? — не понял я. Мне показалось, что он о девицах легкого поведения.

— Да обычные. С рогами. Хозяева за ними следить не хотят, козы бродят по всему городу, по проезжей части улицы слоняются, мешают. Не обращать на них внимания — так на нас жалуются, что милиция ничего не делает. Ловить и штрафовать хозяев — тогда жалуются, что штрафуем, в газету даже пишут. Ловить и отдавать хозяевам — там мы ж, блин, милиция, а не козопасы!

Судя по горячности Волкова, именно ему в силу молодости, чаще всего приходилось заниматься козиной проблемой.

В общем, в угро было, чем заняться и поступавшую информацию отрабатывали несколько с прохладцей. Тем более что неразменными попадались исключительно пятаки. Один пятак — это несерьезно.

— Мы поначалу, — рассказывал Волков, — думали, что это наши ученые балуются.

— Что там за ученые у вас такие?

— Да в Соловце у нас институт открыли, изучения магии. Вот поперву и подумали, что это какие-то научные эксперименты.

Вот только на третьем пятаке, попавшем в руки милиции, выяснилось, что никакие ученые с ними не связаны, а неразменные монеты банально продают всем желающим. Вернее — продает. Машинист поезда, Силантий Куча. У которого обнаружили вот этот самый мешочек с пятаками. Что моментально перевело дело на гораздо более серьезный уровень.

По словам машиниста, продававшего эти пятаки за два рубля, принадлежали они не ему… в том смысле, что это не он их получил у нечисти либо каким-то другим незаконным способом. Силантий… купил мешок неразменных пятаков. По рублю за штучку. На вокзале в Москве.

На резонный вопрос, нормальный ли он вообще или психический — пятак за рубль покупать — машинист ответил, что сразу же озвучил свое подозрение, что его держат за зайца лопоухого. Продавец пятаков согласился с тем, что ситуация выглядит несколько подозрительно и предложил проверить — вручил Силантию тот самый мешок с монетами и отправил прогуляться до ближайшего лотка, в каковом и проверить любую монету на выбор на предмет неразменности. Или, ежели у Силантия будет такой стих — хоть все. На высказанную в шутку мысль, что ему, Силантию, ничего не помешает после проверки просто-напросто положить пятаки к себе в карман да и отправиться, насвистывая, по своим делам, продавец заметил, что в случае такого нарушения устной договоренности, дела у Силантия будут идти крайне плохо. И, скорее всего, недолго. И голос у него при это был такой убедительный, что машинист, прикупив у моссельпромовского лоточника, несколько сигарет и убедившись, что обмана нет — честно выложил всю имеющуюся при нем наличность, получив в обмен пятаки.