— Ага… — задумчиво произнес я, глядя на противоположную сторону Петровки.

— Степан, ты меня вообще слушаешь…?

Я не слушал. Все мое внимание было обращено на человека, неторопливо, по-стариковски, прогуливающегося по тротуару.

Это был шаман Гунзэн. Мой первый информатор, до сих пор иногда подкидывающий мне словцо-другое. Но — подкидывающий в том случае, если я сам прихожу к нему за советом. Здесь же ОН пришел ко мне… ну, пусть не ко мне, пусть на Петровку, но я был готов съесть собственную кепку, что он оказался здесь не случайно и выжидал именно моего появления.

— Степан…

— Погодь, Серега, я тут вспомнил… В общем — дело у меня срочное.

И я, перебежав улицу перед автомобилем, сердито рявкнувшим клаксоном, бодро зашагал по тротуару, нагоняя неспешно прогуливающегося шамана. Нагнал — и, не сбавляя скорости, прошел мимо. Нельзя, нельзя никому показывать, что мы знакомы. Прошел чуть дальше — и свернул в переулок. Где и остановился, ожидая. Недолго — послышался стук трости и в полутемную щель между домами свернул Гунзэн.

Он остановился и неторопливо полез в карман за портсигаром.

— Огоньку не найдется?

Я чиркнул спичкой.

Мы постояли молча.

— Я слышал, — негромко проговорил шаман, глядя куда-то вдаль, сквозь дома, сквозь саму реальность, как умеют только шаманы, — ты инклюзы ищешь.

В его голосе не было вопроса. Зато вопрос появился у меня.

— Что такое инклюзы⁈

Потому что я с этим словом первый раз сталкивался.

Гунзэн быстро взглянул на меня, моргнул своими жутковатыми татуированными веками и затянулся синей самокруткой:

— Инклюзы. Неразменные монеты.

— Ищу.

С одной стороны — я почувствовал облегчение. Шаман что-то знает, это — след, мы выйдем из тупика, в котором находимся. С другой же — шаман НИКОГДА не приходил ко мне первым. И если он решил вмешаться в происходящее — с этими пятаками что-то очень сильно НЕ ТАК.

Понять бы еще — что? Желательно — вовремя.

— Гимназия в Мерзляковской переулке, — шаман выпустил кольцо дыма, — там ищи.

8

Я в задумчивости смотрел на здание бывшей гимназии, острым углом напоминающее нос корабля, надвигающегося на меня. До революции здесь и впрямь была гимназия, сейчас же — единая трудовая школа имени знаменитого полярного путешественника Фритьофа Нансена. Не знаю, зачем ей присвоили его имя, он в этой школе никогда не был, да и полярных исследователей школа не готовила.

Почему шаман назвал эту школу?

Навряд ли он имел в виду, что неразменные пятаки клепают дети на уроках арифметики. Ну, чтоб задачки доходчивее были. Тем более что уже начались летние каникулы, и детей в школе все равно нет. Так что, скорее всего, шаман говорил не именно о школе, а использовал ее, как ориентир.