Щелк! А вот и чудища закончились.

— Эх, жаль, — проговорил Хороненко, когда мы осторожно продвигались п дверям на ферму — столько мяса зазря пропадает.

Профессор поморщился.

— А что? — продолжил Хороненко, — после павшей конины, что в гражданскую есть доводилось, что нам какие-то куры-переростки? Сами ж говорили, что они из кур сделаны, значит, считай, курятина. Вот с этого окорока, — он пнул ногой ляжку валяющегося чудища, — знатная б смаженина с чесноком получилась. А еще с нее можно б холодца наварить…

Взгляд профессора изменился, он явно начал задумываться над тем, как бы всех этих перебитых чудищ переработать на мясо для питания рабочей, чем вхолостую закапывать в землю или сжигать.

Внутри фермы протянулся длинный темный коридор, освещаемый только светом, падавшим с противоположного конца, где находились бывшие помещения для содержания кур. Сейчас, судя по видимым на полу обломкам и соломе — пустые. А судя по сапогу с растерзанным в лоскуты голенищем, людей тут тоже больше не водилось.

Одни чудища.

Которых здесь, впрочем, тоже уже не было. Пусто.

Вдоль коридора тянулся ряд дощатых дверей, выкрашенных бурым суриком. Профессор остановился возле одной, на которой белели кривовато выведенные кисточкой буквы «Лаборатория».

Здесь.

Мы осторожно открыли дверь и заглянули внутрь. Большое помещение, в одном из углов которого тихо гудела установка, похожая, одновременно на радиопередатчик, судовой двигатель и печку-буржуйку. В, квадратном проеме белели яйца, аккуратно разложенные в проволочных лотках.

Нектаров сразу же бросился, к своей установке, мы вошли следом. Профессор лихорадочно осматривал ее, хватаясь то за один непонятный мне предмет, то за другой.

— Да что же…? Да как…? Да это же…?

Он повернулся к нам:

— Это не неправильные настройки! — вскричал он, — здесь вообще всё переделано! Это не ошибка, это диверсия!

— Сверху! — крикнул Чеглок.

Мы не успели.

Пыль и паутина в углу над установкой сгустились, зашевелились — прыгнули на профессора и откусили ему голову.

Почему мы не подумали, что хамелеоны могут прятаться и внутри здания? И пусть мы изрешетили его из четырех наганов — профессора, чьё обезглавленное тело упало рядом с установкой, это уже не могло спасти.

Я опустил револьвер, посмотрел на погибшего Нектарова, поверх которого упало тело хамелеона, заливавшее его разноцветной, переливающейся кровью. Потом перевел взгляд на гудящую установку.

А почему она до сих пор работает?

Нет, не в том смысле, что она должна была развалиться после смерти создателя, как замок Кощея, после того, как его убили, нет. С момента появления чудищ, которые, надо полагать, первым делом перебили всех работников фермы, прошло уже несколько недель. Батареи никто не меня, яйца внутри тоже не менял. Установка давно должна была остановиться, а яйца — стухнуть.