Адорф, все так же ерзая — муравьи там у него, что ли? — смотрел на нас сверху вниз, мыча уже не недовольно, а жалобно. Толстой наблюдал за этим действом несколько разочарованно — ну да, лихие погони и перестрелки, это не к МУРу, это к Нику Картеру — но с определенным любопытством.

— Поднимай борова, повели!

Задержанный встал на ноги, неловко качнулся, зацепив плечом фанерную дверцу шкафа, та от толчка распахнулась…

Я прыгнул вперед, сбивая Адорфа с ног.

14

— Ну, рассказывай, Степа, как же ты углядел-то?

Чеглок честно признался, что не допетрил, к чему там задержанный ерзает, и с интересом спрашивал, как я догадался, что тот сейчас уйдет.

— Да, товарищ Чеглок, повезло мне, с большего. Шкаф в мою сторону раскрылся, я рисунок и увидел. Ну и доперло.

Этот гадский Адорф не просто так ерзал-то. Он, гаденыш, прятал в рукаве кусочек грязно-серого мела. Седьмых, как его увидел, аж затрясся — это, оказывается, разработка нашей разведки, сугубо секретная вещь, а тут ею так запросто какие-то студенты размахивают. Работал мелок очень просто — рисуешь на двери, на любой, хоть на дверце шкафа, ключ, раскрываешь ее — и попадаешь, что характерно, не в шкаф, а… ну тут уж как повезет. Адорфа в прошлый раз аж в Подмосковье, в какой-то свинарник, прямо в кучу навоза. Ну а в этот раз я успел заметить на дверце, внизу, у самого пола, криво намалеванный ключик, которого, это я точно помнил, там раньше не было — ну и как-то сообразил…

— Да ты не журись! Сообразил быстро, действовал и того быстрее, толковым агентом вырос, Степа!

Что произошло в лаборатории — мы, в принципе, угадали. Адорф действительно узнал о чертежах лучей смерти, действительно решил их выкрасть — клянется, что собирался передать их советской власти, а что там на самом деле было, ОГПУ из него вытянет — выждал, пока Гриловичи из квартиры уйдут, полез в шкаф за чертежами — а профессор некстати вернулся.

Все ж интеллигенция к жизни не очень приспособлена — профессор с возмущением заявил, что краж не потерпит, что отлучает ученика от дома и ученичества — и, нимало не думая, повернулся к Адорфу спиной. А тому попался на глаза нож и он долго не раздумывал.

Все выглядело бы гораздо банальнее, не вернись в этот момент жена профессора — то есть, уже вдова, но еще не знающая об этом — да еще и прихватившая по дороге каких-то знакомых поболтать. Адорф сообразил, что сейчас его накроют на горячем, быстренько закрыл дверь на засов — и вспомнил о своем волшебном меле. Где он его взял — опять-таки сейчас из него выбивают в ОГПУ и нам навряд ли расскажут. Нарисовал ключ на дверце и сбежал. А рисунок после использования, кстати, осыпается.