И вот, с такими замечательными новостями, о том, что убийца уже практически изобличен, я прибыл к нам в отдел — а там уже сидел Седьмых, в твердой уверенности, что он изобличил убийцу и это не Адорф!

Плотников, дореволюционных ученик профессора, по мнению огпушника, и был убийцей. И внешность Плотникова ему не понравилась — худой, с усиками, вылитый белогвардеец, и поведение — тот, узнав, что его учителя и друга вообще-то убили, и усом не дернул, как будто заранее об этом знал или же как будто ему эта новость совершенно неинтересна.

В общем, мы с Седьмых сошлись в жарком споре, пока не явился Чеглок и не сказал, что смысла в нем никакого нет — все равно ночью ждать в засаде на квартире и кто придет, тот, соответственно, и убийца.

Вот мы и сидим.

— А если это жена мужа убила? — тихо спросил Седьмых, переводя разговор. Ему тоже, видимо, спорить надоело.

— Есть такая гимназическая задачка… — проговорил Толстой.

Да, писатель тоже напросился с нами в засаду. Интересно ему, видите ли, стало, как работает советская милиция. На возражение, что может быть опасно — не бабочку ловим, а убийцу все ж таки, Толстой ответил, что лезть на рожон не собирается, тихонько посидит в уголке, а насчет опасности — он в свое время через территорию, занятую махновцами, проехал, так что какой-то там одиночный убийца его не особо пугает. Ну а на крайней случай… Он показал небольшой «браунинг».

— … про три ореха, одинакового веса. Один из них гнилой, он легче остальных. И есть чашечные весы. Как найти гнилой орех одним взвешиванием?

— Взять любые два ореха и взвесить, — пожал плечами Седьмых, — Который легче — то и гнилой. А если оба весят одинаково, значит, гнилой — тот, который остался… Аа, понял.

Ну да, я тоже понял. Вдова знает о засаде, так что если ночью никто не придет — значит, убийца она. Ну или кто-то совершенно посторонний, что в жизни тоже случается. Жизнь — не гимназическая задачка.

Мы разместились в лаборатории, в темноте, только свет от фонарей падал на потолок, размечая его бледными квадратами. Дверь в коридор раскрыта, так, чтобы сразу услышать, если кто попытается отпереть замок, и, соответственно, притаиться.

— Товарищ Чеглок, — шепнул я, — А вдруг этот гад нас все же заметит? Мы ж не прячемся, просто в углу сидим. Хоть и в темноте, но все ж…

— Не боись, Степа, — хлопнул начальник меня по плечу, — На тот случай у меня заговор на непрогляд есть. Полностью он нас, конечно, не спрячет, я тебе не колдун, но в глаза попервой не бросимся, минут пять продержится. Да и он сюда придет не нами любоваться, а бумаги из шкафа забрать. Главное — сразу ему руки блокируйте, а я рот зажму, чтобы не ушел.