— До свидания, товарищ Грилович, — на прощание Чеглок, к моему удивлению, склонился и коротко поцеловал пальцы засмущавшейся вдове.

— Чего это вы, товарищ Чеглок, по-старорежимному ручки ей целуете? — спросил я уже на улице, с откровенным интересом. Таких манер я за ним ранее не замечал, а просто так он никогда ничего и не делал.

— Потому что, Степа, чем профессора зарезали?

— Ножом.

— А крестовина у того ножа была?

— Не было. Обычный нож.

— А что произойдет, если непривычный человек таким ножом другого человека ткнет?

— Понятно.

Соскользнет у него рука с рукоятки ножа. И по лезвию и проедет. Чеглок не столько пальцы целовал, сколько посмотрел — нет ли на них пореза от соскользнувшей руки.

Надо будет и мне к ручкам моего Адорфа присмотреться.

Мелькнула было в голове мысль взять всех троих, притащить в МУР, да там уже и допрашивать, кто убийца. Да вот только убийца — один, а два — ни в чем не виноваты.

Нет, убийца, конечно, должен нести наказание… Только, прежде чем он его понесет, нужно убедиться — а точно ли именно это убийца?

12

— А я уверен, что это Адорф, — буркнул я, остывая. Спор уже закончился, и я продолжал стоять на своем из чистого упрямства.

Так-то я до сих пор уверен, что профессора Гриловича убил его нынешний ученик. И внешне тот неприятный: низкорослый, нескладный, лицом похожий на плохо бритую обезьяну, и, когда я к нему пришел на квартиру и представился агентом МУРа — на лице Адорфа отразился такой страх, что практически можно было сразу его хватать и тащить в отдел. Ну сразу ж понятно, что рыльце у него в пуху, а руки — в крови!

Честно говоря, сдержался я тогда только потому, что получил четкие инструкции от товарища Чеглока. Даже сумел, не моргнув глазом, сделать вид, что я ничего не заметил, рассказать ему об убийстве профессора — Адорф изобразил удивление настолько топорно, что моя уверенность только укрепилась — и так, между делом, спросил, не знает ли он, что за бумаги могли украсть у профессора. А то мы, мол, нашли какие-то рецепты химических источников освещения, но к чему они — не обнаружено.

Писатель Толстой сказал, что во время психографии он начертил только само устройство, выдающее луч смерти, а вот то, на чем оно, собственно, работает, в чертежах не было. Возможно, подобрать состав и несложно, но ведь подозреваемый и не знает — что там еще может быть, в тех бумагах, что он якобы упустил. Вдруг да ключевые моменты. Непременно, непременно явится сегодня ночью на квартиру профессора, тем более о том, что вдовы сегодня не будет дома, я тоже упомянул.