Я хмыкнул, подумав, что ремесло писателя чем-то похоже на ремесло мошенника: втюхать фрайеру выдумку, да так, чтобы тот в нее поверил. Разве что писатели честно признают, что это выдумка. Но поверить в нее клиент все равно должен.

— Так, — товарищ Чеглок на мелочи не отвлекался, он быстро и четко шел по следу, — Вы принесли профессору чертежи. Что он вам сказал?

— Сказал, что посмотрит, сразу дать заключение он был не готов.

— Когда принесли?

— Дней пять назад… да, в прошлый четверг.

Чеглок прищурился, он явно уже что-то понимал в произошедшем, или, по крайней мере, видел, куда повернул след.

— Чертежи вы ему оставляли?

— Да, разумеется, он мне их не вернул. Я как раз сегодня пришел спросить…

— Где профессор их хранил?

— Не готов сказать, при мне он их никуда не убирал, положил на стол, но, скорее всего — в несгораемом шкафе. Американский, фирмы Трамбулла, он в углу лаборатории стоит.

Шкаф действительно стоял в углу лаборатории — тело профессора уже увезли — черный, с начищенными до блеска латунными ручками и цифровой головкой.

— Код вы знаете? — спросил Чеглок у писателя.

— Откуда?

— Действительно, откуда…

Мой начальник наклонился над сейфом, достал из кармана карандаш и осторожно подцепив им ручку, потянул на себя.

Дверца бесшумно раскрылась.

10

— Нет, — вдова промокнула глаза застиранным кружевным платочком, — Миша никогда дверь не бросал открытой. Шутил, пусть там ничего ценного нет, но если какой-то вор приникнет — пусть он потратит время на то, чтобы сейф взломать, чем на то, чтобы найти наши серебряные ложечки.

В несгораемом шкафу — сейфе на американский манер — и впрямь ничего ценного не было. Бумаги с записями лабораторных испытаний, разлохмаченные журналы наблюдений, пробирки, коробочки и порошками.

Вот только чертежей параболической установки товарища Толстого там тоже не было. А вдова таки подтвердила — профессор их туда клал.

— Похоже, наш профессор вора прямо у шкафа и поймал. Тот его ножиком и ткнул, — подытожил Чеглок.

— Так воры на дело обычно без ножей ходят, брезгуют, — влез с замечанием я.

— Так-то оно так, Степан, вору оружие без всякой надобности. За простую кражу, то бишь за похищение имущества частного лица без применения технических или магических средств — до полугода, если не исправработы, а вот разбой — там уже срок от трех лет начинается. Гражданочка Грилович, вы нож, которым вашего мужа, простите, убили, не разглядели?

— Нет, — всхлипнула она, — Не до того мне было, поверьте.

— А если я вам его нарисую — сможете сказать?

— Попробую…

Чеглок попросил у так и оставшегося в квартире товарища Толстого листок бумаги и ручку и в три росчерка изобразил тот нож, который от нас вместе с покойным увезли. Отпечатки пальцев снимать, глубину проникновения замерять, все такое.