— Я могу ошибиться, — вдова хлюпнула носом, — но, кажется, это наш лабораторный нож. У Миши было несколько таких.

Если точнее — было их четыре. А осталось — три. Четвертый, похоже, в спине профессора и уехал. Рукоятки оставшихся, по крайней мере, точь-в-точь как у него были.

— Как я и говорил, — глаза Чеглока горели азартом, — вор полез в сейф, достал чертежи, тут-то Грилович на него и наткнулся. Вор запаниковал — и ткнул его, чем придется, что под руку подвернулось.

— Зачем? — мне в сложившейся картине не все было понятно, — Профессор — старик, задержать не смог бы, тем более, раз его ударили в спину — он убегал. Схватил, к примеру…

Я пошарил взглядом по столу.

— … вот эту дуру, да и по голове. Зачем валить-то?

— Это, Степа, не дура, это лабораторный пестик. А валить, как ты выразился, человека нужно, если он тебя в лицо увидел…

— А…

Вот так всегда я — рот раскрою быстрее, чем подумаю. Прав товарищ Чеглок — убивать человека вору нужно в том случае, когда он тебя в лицо не только увидел.

Но и узнал.

Профессора убил знакомый.

11

— То, что знакомый — и так понятно. Шкаф товарищ профессор, как все говорят, всегда закрывал — а вор его открытым бросил. Значит, перед этим открыл, верно? А код к нему он тоже не всем подряд рассказывал.

Впрочем, профессор не был и настолько осторожен, чтобы держать комбинацию в тайне, кто-то из присутствующих в лаборатории мог ее просто-напросто подсмотреть. Но под подозрение попадали все, кто мог код к американскому шкафу знать изначально.

Вдова. Конечно, она с профессором всю жизнь прожила, с чего бы ей вдруг убивать его из-за каких-то паршивых чертежей, но в жизни всякое бывает. Может, она советскую власть, в отличие от него, не приняла, а он, к тому же, спутался с молоденькой студенткой…

Помощник профессора, Борис Борисович Плотников. Бывший его студент, собственно, как я понял, профессор его взял в помощники не потому, что ему так уж помощь была нужна, а чтобы помочь и подкормить человека. Тот даже иногда ночевал здесь, в лаборатории, на старом кожаном диване.

И ученик профессора, из нынешних студентов. Владимир Алексеевич Адорф. Очень умный молодой человек, будущая надежда советской науки, по словам вдовы.

В момент убийства ни одного из них в квартире не было. Вдова уходила за покупками, вернулась — а тут на тебе. Плотников где-то подрабатывал электриком и, кажется, получил комнату в общежитии. Адорф в этот день приходить и не должен был, потому как профессор собирался куда-то уехать за город, о чем загодя всех и предупредил.

В общем, мы решили разойтись по трем разным направлениям. Товарищ Чеглок — в отдел, там и других дел много, товарищ Седьмых — на поиски Плотникова, а мне достался Адорф.