— Кречетов, мой помощник.

— Товарищ Кречетов. Ну, меня вы, наверное, знаете? — мелькнула в глазах искорка смеха.

— Наслышаны, — серьезно кивнул мой начальник. Настолько серьезно, что сразу становилось понятно — он шутку принял и поддержал.

Два безымянных кавалериста, привезшие нас в Штаб РККА, молча сидели на стульях у двери. Потому как узкий диванчик заняли мы с Чеглоком, а больше мебели в кабинете и не было. Не на стол же к Фрунзе им садиться?

Что-то жизнерадостность замнаркома меня немножко на несерьезный лад настраивает… Надо бы собраться, навряд ли он нас сюда позвал байки о войне потравить. Что-то случилось, что-то наверняка серьезное…

— К делу, товарищи агенты. Сразу хочу предупредить — дело у меня к вам характер носит такой… щекотливый… Вроде как даже и не дело, а так, личная просьба… Очень уж вопрос вроде бы несерьезный…

Тут товарищ Фрунзе коротко выдохнул, как перед сабельным ударом, и рубанул напрямую:

— Вещь у меня пропала, товарищи. Прошу вас ее найти.

— Что за вещь? — деловито спросил Чеглок, — Вид, приметы? Когда украдена?

Фрунзе погладил подбородок, похоже, по привычке, оставшейся от ношения бороды:

— Вот какая закавыка, товарищ Чеглок… Она вроде как и не украдена вовсе?

— Потеряна?

— И не потеряна…

Я, слушая их разговор, несколько растерялся. Пропала, но не украдена и не потеряна — это как? Сломана, что ли? Так мы вроде бы не мастера по ремонту… кстати, чего?

— Товарищ Фрунзе, — я подавил желание поднять руку, как в школе, перед вопросом учителю, — Что за вещь-то?

Михаил Васильевич — о, вспомнил его имя-отчество — в отличие от школьного учителя, на вопрос с места ругаться не стал, снова потер подбородок.

— Был у меня талисман один, с детства он у меня… Сразу скажу — не волшебный он, как, к примеру, тумар, а просто так, памятная вещица. Подковка маленькая, из бронзы отлитая. Вот такого размера.

Судя по расстоянию между пальцами Фрунзе, подковка подошла бы разве что коту. Да те и без подков топают иногда, как будто у них копыта…

— Всю жизнь она со мной, и Сибирь прошел я с ней, и Крым, а вот в Москве она возьми, да и пропади.

— Так, может, украли ее все же? — спросил Чеглок, — Мало ли, может, кто и подумал, что волшебный это талисман, удачу приносит, да и позавидовал…

— Я б тоже так подумал, товарищ Чеглок, у нас тут… — Фрунзе кашлянул, — В общем, есть у меня, среди моих людей…

Слово «моих» он подчеркнул голосом, как бы говоря, что это не просто люди, доставшиеся ему в подчинение, а прямо-таки — ЕГО люди, возможно, прошедшие с ним те самые Сибирь и Крым. Люди, которым он доверяет, как себе.