Закончив разговор с двумя мужчинами, Глебов вернулся на свое место за столом.

Я ждал удобного момента, чтобы подойти. В шумном зале ресторана все сидели группами: женщины обсуждали платья и отпуск у моря, мужчины спорили о футболе и политике, дети бегали, играя и крича. Тосты следовали один за другим, после каждого народ хором скандировал: «Sto lat! Sto lat!!!», желая долгих лет жизни имениннице — сестре Калиского. В этом гуле вполне можно было позволить себе тихий разговор, который не услышит никто лишний.

Буквально на минуту выйдя в туалет, я вернулся и подошел к столам с другой стороны. Взял с подноса новый бокал с вином, огляделся, ища свободное место поблизости. К счастью, стул рядом с Глебовым был свободен.

— Разрешите? — спросил я по-русски.

Он удивленно приподнял брови и чувствовалось, что сразу же напрягся, услышав чистую русскую речь без польского акцента.

— Это место моей жены, — ответил он мне тоже по-русски. — Она должна вернуться минут через десять-пятнадцать…

— Хорошо, десяти минут вполне хватит, — пообещал я, сохраняя доброжелательное выражение лица. — Итак… Здравствуйте, Роман Николаевич.

На лице Глебова не дрогнул ни единый мускул. Да, профессиональный опыт сотрудника заметен сразу: не выдал себя ни взглядом, ни жестом. Однако в мыслях его заметалась тревога: «Кто это? Почему меня не предупредили, что сюда явится кто-то из наших? Или не из наших? Ах, черт! А это случаем не тот ли самый проверяющий, о котором упоминал Маркелов?»

Ну что ж, быстро соображает, — мысленно похвалил я смекалку Глебова, — почти сразу же выстроил правильную догадку на мой счет.

— Здравствуйте, — ответил он мне так же спокойно и даже попытался вежливо улыбнуться. — А вы, собственно, кто?

Я посмотрел ему прямо в глаза и сообщил невозмутимо, но добавив голосу загадочности:

— Ваш коллега, товарищ подполковник.

Выражение лица Глебова оставалось прежним, но вилка, нацеленная в кусочек мяса, клацнула в пустую часть тарелки. Глебов нахмурился и вовсе отложил прибор, словно бы потерял аппетит.

— Я давно уже не подполковник, знаете ли… — проговорил он, делая глоток из своего бокала.

— Русский офицер бывшим не бывает, не так ли? — я усмехнулся. Хотел даже подмигнуть, но сдержался — слишком уж вульгарно выглядело бы в этой ситуации.

Между нами повисла напряженная пауза. Вокруг продолжали смеяться, чокаться бокалами, потом хором затянули русскую песню, забавно звучавшую из уст поляков. А мы с Глебовым сидели молча, словно бы в собственном пузыре на этом веселом, но чужом празднике жизни.

— Любопытная у вас манера знакомства, — первым сказал, наконец, Глебов. — Возможно даже, что рискованная.