— Подполковник в отставке, Широков Федор Иванович, — представился он. — В чем дело, товарищи?
— Прекрасно. Мария… — Арапов сделал паузу.
— Ильинична, — ответил за супругу Широков.
— Мария Ильинична, будьте добры, откройте двери квартиры Митрохина Василия Никитича. Также прошу вас обоих присутствовать при обыске в качестве понятых, — и Павел Львович протянул подполковнику Широкову ордер на обыск.
Соседка, охая и причитая на тему «такая хорошая семья, такой хороший человек», открыла дверь ключом.
Мы вошли. Запах тяжелый, какой бывает там, где постоянно находится больной человек. В одной комнате кровать, стол, заставленный лекарствами, инвалидная коляска возле стола. Полки с книгами, телевизор и большое окно, закрытое плотными занавесками. Зал обычный, стенка, ковер на полу и ковер на стене. Диван с одеялом, небрежно брошенным на спинку и большой подушкой. Рядом тапочки, судя по размеру — жены Митрохина. Размер тридцать седьмой, не больше. Тут же на кресле брошен домашний фланелевый халат.
Я сразу направился в третью комнату — спальню супругов Митрохиных. Здесь две кровати у стен, снова ковер на полу, ковры на стенах, шифоньер — все как у всех. Выбивались из стандартного интерьера большой двухтумбовый письменный стол, мощная настольная лампа на нем и набор луп, которому позавидует любой филателист. Тут же лежали стопки чистых школьных тетрадей в клетку.
Одна кровать заправлена ярким покрывалом, на подушках кружевная накидка. А вот вторая — почти армейский вариант. Идеально ровные углы серого байкового одеяла, почти плоская подушка. Наволочка чистая, ни морщинки. Вряд ли на этой кровати кто-то спит.
Я подошел к «армейской» кровати, сдернул постельное белье, обнажив полосатую матрасовку, застегнутую с одного края на пуговицы. Быстро расстегнул их. Карпов взялся за края матраса, я потянул ткань чехла. Когда мы сняли его, всеобщему обозрению предстали аккуратно разложенные на матрасе стопки исписанной бумаги и ровненькие ряды обычных школьных тетрадей на двенадцать листов.
Глава 22
На обыске я присутствовал ровно до того момента, как найденные копии документов, которые обычно шли под грифом «секретно» и «совершенно секретно», были уложены в металлический контейнер и опечатаны. Кроме одной тетрадки.
— Отметь, что одну тетрадь, изъятую при обыске, я изымаю для дальнейших следственных действий, — попросил я Даниила.
Он тут же сделал пометку в протоколе и сказал:
— Распишитесь, пожалуйста, Владимир Николаевич.
Попросил Карпова лично проследить за доставкой изъятых материалов на Лубянку и сдать коменданту.