— Так не было проблем… — Соколов виновато развел руками. — Мне сказали, что нет мест в общежитии, пока ремонт идет. И предложили служебное жилье — вот эту комнату. Ну я подумал, какая разница? Перекантуюсь там, пока ремонт закончится.
— Садись, пиши объяснительную. Кто предложил комнату в коммуналке тоже укажи. Заодно ФИО трех дам не забудь написать.
— Ага, дам… — проворчал Соколов, усаживаясь за стол. — Там скорее «не дам» было. Это я про подругу. Про звуки разврата эта старая кошелка врет безбожно. Один раз девушка из отдела кадров в гости заглянула, всего на часок. Мы с ней встречаемся… Второй раз сестра проездом была. А третья — жена моего коллеги из Ростова. Она с ребенком была — приехали в больницу, остановились у меня, переночевали. Пацану лет шесть, ребенок шумный, живой. Сначала он попрыгал на кровати, потом я изображал лошадку, катал его. А потом мы еще с ним в футбол погоняли в комнате. Ну и рыбы из дома — батя передал — привезли. Рыбой я, кстати, с этой старой вешалкой по-соседски поделился.
— Вот все это изложи на бумаге, — я уже не мог сдерживаться и сохранять строгий вид, а потому, чтоб не рассмеяться, поспешил выйти из кабинета.
Глава 21
Уважаемые друзья! В силу некоторых непреодолимых обстоятельств дальнейшие главы будут публиковаться с немного сниженным уровнем редактуры (который все равно будет приличным, по сравнению с большинством книг сайта ). Прошу вас, если заметите какие-то неточности или ошибки, не ругаться в комментариях, а писать мне в личку. Все, что будет возможно, обязательно поправлю.
С уважением, ваш Петр Алмазный.
Правильно говорят: «хуже нет, чем ждать да догонять». Я читал досье Митрохина и время от времени поглядывал на часы. Казалось, что стрелки совсем не движутся.
Едва дождался конца рабочего дня. К половине пятого Карпов привез протокол опроса Беспятовой. Сразу за ним появился Даня, отдал мне справку от психиатра и выписку из медицинской карты соседки капитана Соколова. Газиз вошел в мой кабинет минуты через три после них. Он положил на стол стопку фотографий, рядом поставил черный пластмассовый футляр с проявленной пленкой. Я быстро просмотрел фотографии, удовлетворенно хмыкнул. Исписанные мелким, но разборчивым почерком Митрохина мятые листы бумаги, даже на фото без труда можно прочесть то, что на них написано.
Насколько я помню по своей прошлой жизни, первые годы Митрохин опасался обыска. Копировал документы, стенографируя их. Использовал для этого собственную систему стенографирования, и выносил с Лубянки, забивая бумагой ботинки, специально купленные на два размера больше. Иногда его просили показать портфель, и он открывал его для досмотра, но никогда не обыскивали. Впрочем, как и остальных работников комитета, покидающих здание в конце рабочего дня.