Однако я твердо решил для себя: никакого специального протежирования, никакого блата. Путин — не мой личный проект, не кукла, которую я намерен привести к власти. Более того, если в результате моего вмешательства в историю Путин никогда не станет президентом — в этом не будет никакой беды. Сейчас он просто способный молодой сотрудник, которого стоит использовать там, где его навыки принесут максимальную пользу.
Для меня главное — не карьера отдельного человека, будь то Путин, Кузнецов или кто-то другой. Для меня важно, чтобы система работала, чтобы страна была в безопасности, чтобы люди жили достойно и уверенно. Если человек талантлив и профессионален — он найдёт свой путь наверх и без моих дополнительных усилий. И уж тем более я не стремлюсь к тому, чтобы в стране возник новый культ личности, тем более личности, которую я сам избрал бы своей волей.
Идеальным вариантом для меня было бы вообще не задумываться о том, кто станет президентом России в 2000-х или 2020-х годах. Моей мечтой было и остаётся, чтобы и через десятилетия, и в 2025 году, и позже, сохранялся СССР — пусть реформированный, пусть модернизированный, но сильный и единый. Государство, где главная ценность — это благополучие граждан, а не фигура человека во главе. Возможно, я идеалист, но если не стремиться к этому, то зачем всё это?
Глава 4
Телефон зазвонил ровно в семь утра. К этому времени я уже выпил утренний кофе и как раз собирался узнать, понадоблюсь ли сегодня Леониду Ильичу или могу заниматься своими делами, когда дежурный сообщил:
— Владимир Тимофеевич, вас Москва вызывает, генерал-майор Удилов.
Я снял трубку, хмуро гадая, что стряслось в столице.
— Доброе утро, Вадим Николаевич.
Голос у Удилова был деловым, но спокойным. Впрочем, особой нервозностью он не отличался никогда.
— Владимир Тимофеевич, — начал Удилов сразу, без предисловий, — мне поступила свежая информация, что в Ленинграде имеются проблемы у ряда молодых предприятий-кооперативов. Поскольку вы сейчас там на месте, разберитесь, пожалуйста.
— Проблемы касаются непосредственно нашего ведомства? Или более масштабные?
Удилов выдержал небольшую паузу, прежде чем ответить:
— Это вопрос саботажа правительственных решений. Возможно, целенаправленное торможение экономических реформ. Лучше проверить лишний раз, чем потом объяснять Леониду Ильичу, почему проспали проблему.
— Сигналы с каких предприятий поступают? — уточнил я, слегка удивлённый тому, как быстро доходит информация до Удилова. Вчера на «Балтике» лишь прозвучал прозрачный намек, а сегодня Вадим Николаевич уже говорит о чуть ли не заговоре.