— С нескольких разных мест, но примерно одинакового содержания, — генерал сухо кашлянул. — Наши товарищи с завода «Красный треугольник» сообщают, что местные чиновники мешают работать кооперативам, созданным под крылом этого предприятия. Люди жалуются на бюрократию и вымогательство. Конкретики пока мало, но дыма без огня не бывает.

— Разберусь, товарищ генерал, — ответил я коротко. Значит, дело не только в «Балтике», поступили и другие похожие сигналы…

Удилов помолчал секунду и добавил чуть мягче:

— Владимир Тимофеевич, только аккуратней там. Вопрос тонкий. Не надо поднимать шум. Просто выясните и доложите лично мне.

— Все понял, Вадим Николаевич. Сделаю, как надо.

— Я сейчас позвоню своему человеку в Ленинграде — подполковнику Олегу Воронцову. Встретитесь с ним за обедом, пообщаетесь. Он расскажет обо всем подробнее.

— Хорошо, Вадим Николаевич.

Я положил трубку и задумался. «Красный треугольник» — крупнейший резинотехнический завод в Ленинграде, старое советское предприятие. Но кооперативы нового формата появились там только в прошлом году. И вот сразу же, пожалуйста, классическая история — государство вместо того, чтоб поддерживать, душит инициативу и мешать работать.

Даже толком не позавтракав, я сразу же отправился на завод.

Предъявил охраннику удостоверение, приказал не шуметь и никому не сообщать о моем визите. Не знаю, послушается ли, но поклялся, что будет нем, как могила. Пропустил на территорию без лишних вопросов.

Осмотревшись на территории и не найдя вокруг ничего подозрительного, я направился прямиком в кабинет директора.

Директор предприятия, Борис Николаевич Головин, мужчина лет пятидесяти с седой шевелюрой и крупными чертами лица, встретил меня без особой приязни, даже с явной тревогой. Он вообще показался мне каким-то слишком зашуганным.

— Борис Николаевич, — начал я, стараясь сразу перейти к делу, — мне поручено разобраться с ситуацией вокруг организованных на «Красном треугольнике» кооперативов. Нам поступил сигнал о том, что им мешают работать. Не поясните, что здесь происходит?

Головин на мгновение замялся, потом нервно поправил галстук и сказал осторожно:

— Владимир Тимофеевич, не поймите превратно. Завод наш — крупный, работы хватает всем. Кооперативам даем работать, не мешаем. Но есть вопросы… Стороннего характера, так сказать…

— Стороннего? — я нахмурился, сделав вид, что не понял, хотя прекрасно понимал, о чем речь.

Он снова запнулся, будто решаясь, стоит ли продолжать, затем всё-таки произнес:

— Проблема на уровне горисполкома. Конкретно — в комиссии по малым предприятиям и кооперативам. Зампред, Васильев его фамилия, всё время требует… — Головин вздохнул, подбирая слова, — так сказать, личных уступок.