Но потом, понимая, что никому нет до него дела, Митрохин расслабился и обнаглел. Уже спустя два года своей работы по перевозке архива в Ясенево, он выносил просто переписанные от руки копии. Забивал ими не только ботинки, но и все карманы.

Все, что он успевал скопировать, прятал у себя в квартире, в матрас. В субботу отправлялся на дачу в Подмосковье, чтобы перенести информацию с мятых черновиков на свежую бумагу. Летом обычно брал отпуск, и тогда он ехал в свой дом в деревне, которая находилась в Пензенской области, и только там, вдалеке от Москвы, перепечатывал все, что вынес из КГБ, на машинке.

Проходных на Лубянке было три. Пост на главном входе, и два — на выходах к Детскому миру и на улицу Мясницкую. На Мясницкой ждали автобусы, которые развозили работников технических служб по домам. Без пятнадцати пять с Соколовым, Карповым и Газизом вышли к проходной, той, что выходила на Мясницкую улицу.

— Газиз, все должно быть на фото, особенно то, что мы найдем в карманах Митрохина. Ты со мной на досмотр. Архив уже опечатали и вывезли?

— Да, — ответил Соколов. — Только что.

— Отлично. Карпов, на всякий случай встань за проходной. Соколов, ты встаешь в очередь сразу за Митрохиным. Надо, чтобы наш архивариус завибрировал. Сами понимаете, что первый допрос самый важный, — напомнил я и прошел в комнату досмотра, из которой прекрасно было видно все, что происходит на проходной. Абылгазиев прошел следом, не выпуская фотоаппарат из рук. Даниил уже был там, он расположился за столом, с бумагой и авторучками, и даже начал составлять шапку протокола досмотра.

Митрохин появился в пять часов десять минут, когда основной поток людей, покидающих здание КГБ, уже иссяк. Среднего роста, среднего телосложения, обычной внешности, в очках на носу — серенький сердитый человечек.

Он уверенно направился мимо прапорщиков.

— Откройте пожалуйста портфель, — попросили его.

Архивариус спокойно поставил портфель на стол, и нажал кнопку застежки. В объемном портфеле лежали купленные в буфете булочки, бутылка лимонада «Буратино», копченая курица, завернутая в серую бумагу, сквозь которую проступали темные маслянистые пятна.

— Купил в буфете, — счел нужным пояснить Митрохин. — Могу чеки предоставить.

— Пройдемте в комнату для досмотра, — предложил прапорщик.

Митрохин дернулся и попытался отвертеться.

— Ой, извините, что-то у меня живот прихватило, — довольно натурально простонал он, сморщился и слегка согнулся. — Наверное, курица несвежая. Я у вас пока портфельчик оставлю, и отлучусь в туалет — буквально на минуту.