— Но, кроме этого, есть еще и очень щекотливый момент. Митрохин, стараясь хоть как-то обелить себя, сейчас пытается замазать всех.– я достал из дипломата папку с делом Митрохина. — Вывозить документы с Лубянки категорически запрещено, но, Леонид Ильич, я сознательно пошел на это нарушение. Дело касается чести офицера, чести Комитета, в конце концов. И ложь Митрохина приведет к тому, что пострадают люди, которые в самом принципе непричастны к преступлению архивариуса. Впрочем, судите сами. — я взял объяснительную Митрохина и прочел вслух:

— 'Я, Митрохин Василий Никитич, по личному устному указанию товарища Андропова Юрия Владимировича, собирал материалы для него, копировал и хранил копии. Зачем это нужно было товарищу Андропову, мне неизвестно, но приказ нарушить я не мог.

Юрий Владимирович потребовал от меня сохранения абсолютной секретности и, как я понял, документы были нужны ему для личного пользования. В цели товарища Андропова я не посвящен и его намерений в отношении скопированных мной документов я не знаю.

Приказы Андропова передавал мне генерал-полковник Цвигун Семен Кузьмич. После смерти Андропова Цвигун при личной встрече передал устное распоряжение продолжить работу. Также в устной форме он сообщил, что копии документов должны быть переданы Бобкову. После того, как Бобков Филипп Денисович впал в кому, я получил устное распоряжение Цвигуна Семена Кузьмича, передать все копии Бехтеру Георгию Ивановичу, сотруднику института мировой экономики'.

— Бред, — произнес Рябенко, скривившись, — болезненный бред.

— Согласен, — поддержал его Леонид Ильич, — но с этим бредом придется разбираться. Семена-то зачем он хочет замазать? Человек он, конечно, своеобразный, но чтобы такой дуростью заниматься… Ну это у меня в голове не укладывается.

— Митрохин обозлен, и боюсь, только Цвигуном, Андроповым и Бобковым он не ограничится. Будет сводить счеты со всеми, — заметил я.

— «Как люди в страхе гадки», — Рябенко процитировал Алексея Толстого. — Нельзя, чтобы это расползлось по комитету. Но, боюсь, что шила в мешке не утаишь.

— Слишком серьезно это все, — Брежнев взял у меня объяснительную, брезгливо, двумя пальцами. Перечитал и вернул мне назад. — Никому не сообщайте. О ходе расследования докладывайте мне лично. И, естественно, Александр Яковлевич будет всегда на связи. Возникает еще одна проблема — с пленумом. У меня были большие надежды на Семена… Теперь об этом нужно крепко подумать. — Леонид Ильич вздохнул и пристально посмотрел на меня.

Брежнев прав. Сейчас Цвигун по сути исполняющий обязанности председателя Комитета государственной безопасности. Так же он кандидат в члены Центрального комитета КПСС.