Члены ЦК избираются на съезде, который проходит один раз в пятилетку, как, впрочем, и кандидаты в члены ЦК. А вот заменить выбывшего члена ЦК, согласно уставу КПСС, без созыва съезда, может сам Центральный комитет. Перевести Цвигуна из числа кандидатов в полноправные члены и тут же избрать его кандидатом в члены Политбюро собирались на пленуме, который пройдет двадцать восьмого марта этого года. Когда прошел пленум в реальной истории, я не смог вспомнить, уже давно перестал отслеживать даты, поскольку мое вмешательство в историю все более ощутимо влияло на события. Но так же в конце марта должна состояться сессия Верховного Совета СССР, на которой Цвигуна бы утвердили в должности председателя КГБ.

Теперь, из-за дела Митрохина, Цвигун будет отстранен от выполнения своих обязанностей, как минимум — на время расследования. О принятии в члены ЦК и в кандидаты в члены Политбюро соответственно, тоже не может быть и речи.

Я чисто по человечески сочувствовал Цвигуну, да, разберутся, и я приложу все силы, чтобы доказать, что Митрохин лжет. Но даже в этом случае вряд ли Цвигуну удастся восстановить свою репутацию полностью.

— Как помочь Семену Кузьмичу? Есть мысли? — Рябенко взял кружку с чаем, сделал глоток и поставил на место.

— Есть, — я достал из дипломата другую папку. — Мысли-то есть, но, боюсь нет времени. УСБ слишком загружено. Буквально сегодня Семен Кузьмич поручил мне разобраться с сигналами, в том числе анонимным. Анонимки в основном на работников аналитического отдела и на моих. Здесь даже не знаю, что сказать, лучше прочтите сами. — И я положил на стол перед Брежневым донос гражданки Беспятовой на майора Соколова. Рядом — объяснительную самого Соколова. После этого положил выписку из личного дела Беспятовой, где указано, что она — внештатный агент КГБ. И вишенкой на торте стала справка от психиатра, где был четко прописан диагноз: «Вялотекущая шизофрения».

— И этим ты занимаешься, Володя? — Удивился Леонид Ильич.

— Этим и еще многим подобным, чему по доброму место в корзине для мусора. Такое чувство, что УСБ скоро потонет в горах доносов. Но речь не об анонимках и доносах. Для начала прочтите, что написано у Митрохина в одной из его тетрадей, — предложил я, сознательно уводя беседу от темы анонимок.

Тетрадь Брежнев взял в руки и с таким же брезгливым выражением на лице, как и объяснительную Митрохина, начал читать. Впрочем, брезгливость скоро сменилась возмущением, и после нескольких страниц, Леонид Ильич откинул тетрадь в таком гневе, что я поразился. Впервые видел Леонида Ильича разъяренным. Но когда он заговорил, голос его был почти спокойным, не смотря на звеневший в нем металл: