— Сам виноват, теперь будешь чинить. В общем, я тебя предупредил, Даня.

— Виноват, больше не повторится… — буркнул Даниил без особого раскаяния в голосе. — Кстати! Вам недавно звонил какой-то странный дядька. Если не ошибаюсь, то акцент у него польский.

— И что он сказал? — я догадался, что скорее всего это Лешек. После нашей встречи прошла уже неделя и за это время он мог успеть раздобыть какую-либо информацию для меня.

— Не представился, но сказал, что для вас готов заказ на «Птичье молоко». Забрать можно сегодня в восемнадцать… Что, Владимир Тимофеевич, решили дочек дефицитным тортиком побаловать?

— Даня, не отвлекайся. Тебе не должно быть дела до тортиков для моих дочек. Ты место встречи запомнил?

Даниил наморщил лоб, пытаясь вспомнить адрес. Через несколько секунд помотал головой отрицательно:

— Не, он не называл адрес, я точно помню. Сказал, чтоб вы подъехали на то же самое место, где в прошлый раз ждали в машине. А потом как-то слишком поспешно трубку бросил.

— На том же месте? Ага, я понял. Спасибо, Даня, что в принципе не забыл сообщить. Это очень важная встреча.

— Еще бы не важная! «Птичье молоко» так просто не купишь…

— Не завидуй! Вообще-то это по нашей работе встреча. Ты и сам ведь понял, просто дурачка включаешь, юморист. Но если дойдет до поедания торта, так и быть, обещаю для тебя прихватить кусочек. А пока давай-ка чини свой стул, герой.

Несколько следующих часов я занимался разными рабочими делами, просматривал документы, делая пометки, отвечал на звонки и звонил сам. На обед сходил в столовку с Даней и Газизом. Себе брал щи со сметаной и шницель с макаронами. Обедали только втроем, потому что остальные ребята сегодня были на выездах, на оперативных заданиях.

После обеда еще несколько часов рутинных бумажных дел — и вскоре пришла пора собираться на встречу.

Николая я отпустил домой еще раньше, так как собирался ехать на своей шестерке. Спустившись на стоянку, уселся в ласточку, прогревая мотор.

Большого мороза сегодня не было, даже наоборот наступила небольшая оттепель. Днем с крыш капало, как весной, рыхлый снег лип к ногам. Вот так февраль! У поляков он, кстати, вообще лютым называется. А я-то раньше считал, что природные аномалии — это символ двадцать первого века.

Впрочем, уже вечерело, и температура опять падала. А значит, через пару часов на дорогах появится гололед и нужно быть предельно осторожным. Системы безопасности в автомобилях этой чудесной эпохи пока, мягко говоря, слабенькие. Вроде бы у «Мерседеса» в самом начале восьмидесятых появилась опция «двойной страховки» — когда при резком торможении и ударе сначала затягивается ремень безопасности, а потом развертывается подушка. Россия дошла до этой идеи в своих машинах только во второй половине девяностых. Так, а чего мы тормозим-то? На Западе разработки уже давно ведутся, а мы чем хуже? Это ведь отличная мысль для попаданца — позаботиться об улучшении безопасности советских автомобилистов. Тем более подобные предложения от меня будут выглядеть обоснованно и логично — я, как бывший телохранитель Генсека и личный друг Брежнева, вполне мог бы озаботиться такой проблемой. Единственный минус, что сам я, хоть и человек из будущего, но не инженер, а потому ничего не смыслю в автомеханике и «техническом прогрессорстве» в принципе. Но предложить идеи и набросать эскизы для специалистов все-таки как-то сумею. А там уж пусть сами кумекают, как мою гениальную идею доработать и воплотить в жизнь.