Соколов хохотнул при этих словах. Видимо, представил, как Карпов под руководством Краскова «сотрудничает» с ним в неких темных делишках.

Карпов, не обращая внимания, продолжал ровным голосом:

— Тогда я был вынужден перейти к сути. Объяснил, что у её мужа неприятности на работе. Если хочет помочь, лучше меня впустить и спокойно поговорить. Подчеркнул, что разговор пока будет конфиденциальный, не под протокол. Немного поколебалась, но впустила. В квартире еще находился мальчик лет восьми. Я постарался, чтобы он не испугался — говорил максимально вежливо и дружелюбно. По итогам беседы могу уверенно сказать, что жена абсолютно не в курсе дел мужа.

— Ожидаемо… — пробормотал я, в этот момент вспомнив Светлану, которой не рассказывал практически ничего, что касается работы.

— А потом подтянулся Даня. К тому моменту я уже предъявил ордер на обыск и попросил подписать согласие, — закончил доклад Карпов.

Я посмотрел на него и указал на папки, которые майор прижимал к груди:

— Ну и что, нашли что-нибудь?

Карпов неопределенно пожал плечами:

— Конкретно по нашему делу ничего… Но имеются копии служебных документов, которые сотрудник в принципе не имеет права хранить дома. То есть предъявить можно…

Ночью дежурить оставались Карпов и Газиз. Кроме того, несмотря на робкие попытки врача возражать, «пациента» решили пристегнуть к койке наручниками.

Утром следующего дня мы приехали с Соколовым и отпустили ребят домой помыться и отдохнуть. Соколов остался на посту снаружи, а я вошел в палату к Краскову.

Тот лежал на боку, рука в наручнике выпрямлена, вторая согнута. Когда я вошел, Красков лишь скользнул равнодушным взглядом и молча уставился в стену.

Я сел на стул рядом с его кроватью и некоторое время тоже молчал.

— Поговорим, Павел Сергеевич? — холодно, но вежливо предложил я. — Вы взрослый человек, опытный сотрудник и потому должны понимать, что пространства для маневров у вас больше не осталось.

Он по-прежнему молча смотрел в потолок. Бледное лицо оставалось спокойным, никаких эмоций на нем не проявилось.

— Как бы там ни было, вы первым начали стрелять. И молитесь всем богам, чтобы наш сотрудник выжил, — сурово произнес я. — Кроме того, хранение дома секретных документов. Имеем также неопровержимые доказательства, что вы работали курьером диппочты, которая на самом деле таковой не являлась. Что получается? Правильно! Шпионаж и измена Родине. Понимаете, что вам за это грозит? А ведь у вас жена, малолетний сын…

— Вот только не нужно этих дешевых фокусов… — наконец-то отреагировал Красков, поморщившись, как от зубной боли. — Сына он моего вспомнил…