Однако никого не заметил. Пару раз возникало странное ощущение, что кто-то смотрит в спину, или подозрение, что вон того человека я уже видел ранее и он идет следом. Но проходило время и подозрения рассеивались. Возможно, я излишне погрузился в паранойю, но с другой стороны — нет ничего странного, если польская служба безопасности действительно присматривает за прибывшими вчера гостями.

К полудню я вышел на перекрёсток улиц Бема и Каспшака. Там стоял памятник Людвику Варыньскому — польскому социалисту, умершему в камере Шлиссельбурга еще в далеком 1889 году. Эта бронзовая фигура являлась одним из «сакральных» символов польского левого движения. Я остановился, рассматривая монумент, а заодно и оценивая обстановку вокруг. Площадка вокруг была пустынной, лишь двое студентов сидели на скамейке и потягивали что-то из стеклянных бутылок. Рядом крутился мужчина с фотоаппаратом и щелкал затвором, отматывая пленку. Его будто бы интересовали детали памятника, искал ракурс посимпатичней. Но как только я сделал вид, что отвернулся, то уловил боковым зрением, как объектив нацелился на меня.

Резко повернув голову, я посмотрел прямо на мужика, широко ему улыбнулся и даже помахал рукой. Фотограф смутился, торопливо спрятал аппарат и быстрым шагом удалился в переулок.

Я усмехнулся про себя. Значит, не просто слежка, а еще и фотографировали. Любопытно, чья все-таки работа. Польская «безпека» старается или наши «коллеги» из Москвы проверяют, не выхожу ли я за какие-либо рамки.

Перекусив в «Баре млечном» варениками с творогом, которые у поляков почему-то назывались «пирОги» (с ударением именно на «о»), я еще некоторое время шлялся по городу. Но вскоре, судя по часам, уже можно было отправляться на праздник, куда пригласил меня Калиский.

Заметив на одной из улиц скучающих таксистов, подошел к ним и произнес, как сумел, нужный адрес. Место это оказалось удаленным от центра, на самой окраине. Так что такси пришлось кстати — хоть и недешево, но на общественном транспорте я туда и вовсе не добрался бы.

Таксист довез куда нужно, денег взял ровно по счетчику.

Торжество проходило не дома, а в закрытом на спецобслуживание ресторане. А то, что он находился практически за городом, не беда — гости собирались здесь не простые, у всех имелись собственные автомобили. Зато место незаметное и простой народ не осудит, дескать, гуляет номенклатура.

У входа стоял швейцар в темной форме. Крепыш с квадратным подбородком и цепким взглядом. Как мне показалось, он скорее всего был не швейцаром ресторана, а сотрудником силового ведомства. Я молча протянул ему пригласительную открытку, которую получил на банкете. Швейцар внимательно посмотрел, кивнул и жестом пригласил пройти.