Был уже вечер, но благодаря продолжавшемуся полярному дню вокруг было светло, хоть и сумрачно. Небо покрыли тяжелые серые облака.

Окружающий пейзаж давил на психику — бескрайние воды внизу и такие же беспредельные облака наверху. Пару раз я даже ловил какое-то странное ощущение, я чувствовал себя парящим в беспредельной серой пустоте за пределами мира, как будто я был космонавтом в невесомости или как будто я вообще вывалился куда-то за текстуры Вселенной.

Снег, облака, беспредельный водный простор и больше ни хрена...

Я раньше никогда не бывал в Арктике, но мне потребовалось десять минут полёта, чтобы словить типичную болезнь полярника — когда пейзаж вокруг столь уныл и однообразен, что мозг просто отказывается воспринимать его, как реальный.

А тут еще и Полётов упорно отказывался закрыть дверь, так что по вертолету метался бешеный ветер, залезавший и под шинель, и под ушанку, и даже, казалось, под самую кожу.

Летели мы вшестером — пилот, я, Полётов, Кабаневич, мой любимый дядюшка и Тая.

Мою телохранительницу и верного мне барона Рукоблудова с женой мне взять в это путешествие не позволили.

И спорить тут было бесполезно, я отлично понимал опасения Полётова. Понятное дело, что Арум и Рукоблудовы верны мне, так что, обнаружив Перводрево, я смог бы вместе с ними легко разделаться с остальными участникам экспедиции и забрать Перводрево себе.

С другой стороны, теперь возник явный дисбаланс сил в пользу самого Полётова. У него был Кабаневич, и вдвоем с Великим Князем он мог бы попытаться заковырять меня.

Однако ж была еще и Тая, и я не был уверен, кого поддержит девушка — меня или своего деда Кабаневича, если начнется заварушка.

Вообще по Имперскому закону Тая должна быть верна мне, как мужу... Но я отлично отдавал себе отчет в том, что закон и девичье сердце — разные вещи. Так что предсказать, как Тая себя поведет, было невозможно.

Но хуже всего приходилось моему дядюшке. Ему желали смерти мы все, и мы все понимали, что Перводрево ему в любом случае не достанется. Даже если он предложит мне обменять Древо на Таню, то Полётов и Кабаневич этого не позволят.

На что дядя вообще рассчитывал — было совершенно непонятно. Судя по всему, ему просто ударила в башку исконная Нагибинская дерзость. А может быть, он надеялся, что в решающий момент появится Либератор лично и всех нас перебьет.

— Нужный квадрат, дамы и господа, — сообщил по рации пилот.

— Дерьмо, — выругался Полётов, глаза у Великого князя уже раскраснелись от ветра и созерцания океана, как будто Полётов только что выкурил огромный косяк, — Дерьмо! Я ничего не вижу!