Я всмотрелся в океан, но тоже не увидел ничего интересного.

Этот нужный квадрат ничем не отличался от любого другого квадрата Баренцева моря. Ни суши, ни островка, вообще ни хрена. Тут даже льдины не плавали.

— Пора бы уже Либератору придти нам на помощь, — я поглядел на дядю.

Дядя в своей обычной манере улыбнулся в черные усы:

— Посмотрим, что можно сделать, племянник.

Дядя извлек из под своей термошинели небольшую колбу — прозрачную и явно старинную, такими пользовались средневековые алхимики.

— Это еще что?

— Нечто вроде компаса, — объяснил дядя, — Либератор открыл мне эту технологию. Видите ли, предполагается, что рядом с Перводревом до сих пор обитает некое древнее существо. И у этого существа особые отношения с Рюриковичами. Так что оно само позовёт нас к Перводреву. Но только если учует кровь Рюриковича!

Мне это объяснение пришлось крайне не по вкусу:

— Кровь Рюриковича? О чем ты?

— О крови Рюриковича, — дядя выдавил очередную лыбу, — О твоей крови, племяш. Необходимо наполнить ей эту колбу. Тогда существо, обитающее рядом с Перводревом, почует кровь и позовёт нас.

— Эм... Мне, честно говоря, неохота устраивать себе кровопускание, тем более на таком холоде, — признался я, — Ты тоже потомок Рюрика, дядя, как и все Нагибины. Я уверен, что твоя кровь сойдет не хуже моей.

— Может сойдет, а может и нет, — дядя пожал плечами, — В конце концов, синь Рюриковичей есть только в твоей ауре, Саша. А у меня синева в ауре Нагибинская, а не Рюрикова. Так что гораздо надежнее будет использовать твою кровь.

— Ну хватит препираться, — Полётов разозлился, на этот раз даже быстрее, чем обычно, — Нагибин, дайте свою кровь. Я не собираюсь морозить себе задницу в Заполярье целый год. Чем быстрее найдем Перводрево — тем быстрее свалим отсюда в места потеплее.

— Поддерживаю, — кивнул Кабаневич.

Я оглядел своих товарищей, но все они смотрели на меня нетерпеливо. Хотят моей кровушки, суки. Ну что же — похоже, что у меня снова нет выбора...

— Ладно, давай.

Дядя тут же выхватил кривой ритуальный кинжал, явно купленный в той же алхимической лавке, где он взял и колбу.

Я не без труда закатал рукав шинели и свитера одновременно, дядя рубанул меня кинжалом по вене, потом вцепился в мою руку, пытаясь выжать из моих сосудов побольше крови.

Красная жидкость заструилась в колбу. Моя раненая рука тут же замерзла, так что боль я едва ощущал. Зато чувствовал, как я теряю силы...

Но дядя продолжал выжимать меня, как лимон, его глаза при этом сверкали, на губах у дяди блуждала его вечная издевательская ухмылка. Он сейчас напоминал не Нагибина, а какого-то Кровопийцина. Помнится, вампирка Люба также сходила с ума и впадала в экстаз при виде крови.