Обернуться и махнуть мечом Взвешин просто не успел, рыцаря разорвало на куски, как только герцог телепортнулся внутрь него.

Взвешин разлетелся на кроваво-мясные ошметки, куски его одежды и костей разметало в радиусе метров десяти, остатки рыцаря ухнули в китовый жир.

Меч Взвешина упал в тот же китовый жир, покрывавший остров, и тут же стал медленно и печально тонуть в нём, как потерпевший крушение корабль в море.

На том месте, где только что стоял рыцарь, теперь располагался Кабаневич — весь в крови и мясе. Оторванная кисть Взвешина торчала у Кабаневича из кармана термошинели, а остатки рыцарских валенок Кабаневич попирал ногами, втаптывая их все глубже в китовый жир.

Измазанный кровью и кишками Кабаневич хищно улыбался всеми своими платиновыми зубами.

Я вдруг понял, что рыцари-то были правы... Перводрево на самом деле даёт сверхспособности, но оно же и сводит с ума. Кабаневич явно наглухо долбанулся, причем даже не дойдя еще до самого Перводрева.

С другой стороны, оно было и неудивительно — герцог всегда питал какую-то слишком уж нездоровую любовь к артефактам Рюрика.

— Теперь их двое против пятерых! — провозгласил Кабаневич, — Уничтожим их! А я в курган...

— Стой, дурак! — закричал дядя, — Камень Ивана Грозного...

Я обратил внимание, что один из булыжников возле самого входа в курган Рюрика на самом деле был буроватым, явно не с этого острова.

Но Кабаневичу было плевать, он был пьян от близости Перводрева и уже утратил способность ясно соображать. Герцог в очередной раз телепортировался, но Камень Ивана Грозного сработал, как надо. В воздухе метнулась ослепительная голубая вспышка, через мгновение Кабаневич материализовался возле входа в курган, вот только материализовался он уже в полёте.

Камень Ивана Грозного, блокировавший любую магию, отшвырнул герцога от кургана с такой силой, что летящий Кабаневич сейчас напоминал ракету. Герцог, объятый клубами своей голубой магии, выписал в воздухе затейливую параболу, а потом ухнул куда-то за горизонт, прямо в воды Баренцева моря.

Остался ли он после этого жив — хороший вопрос...

Вот только у меня уже нарисовались вопросы посерьезнее. На меня мчался объятый своей метельно-кровавой аурой Древородов с мечом.

Теперь все слова были сказаны, боя больше было не избежать.

Я краем глаза увидел, как Полётов бросился на Кольчугина, взлетев и помчавшись на противника на бешеной скорости.

Еще я услышал, как Тая заорала:

— Нагибин, не давай Древородову трогать тебя!

«Трогать тебя»? Это еще что за дерьмо?

Я ощутил себя, как какой-то малый ребенок, которого предупреждают, чтобы он не давал себя трогать вот тому усатому дяденьке-извращенцу...