— Ну хорошо, — Полётов, как и все люди с квадратно-гнездовым способом мышления определенно не любил, когда беседа отклоняется от главной темы, — Мы выяснили, что Перводрево — это и есть препарат. Где этот препарат, Нагибин? Где Перводрево? Дайте мне его.

Я на это был вынужден только развести руками:

— Я типа похож на человека, у которого карманы набиты Перводревом, Ваше Высочество? Увы, но у меня его нет. У нас было два куска Перводрева. Первый — из запасов Павла Вечного, которые захватил Павел Стальной. Из этого куска мы сделали пилюлю для этого самого Павла Стального...

— Вы сделали, — жестко перебил Полётов, — Это ваш косяк, князь.

— Кто ж спорит... — я в очередной раз тяжко вздохнул, — А еще один кусок был в лаборатории на Гоцо. По словам рыцаря, которого я допрашивал, это был последний кусок, который там остался. И вот он...

Я замолчал, вдруг осознав, что я понятия не имею, куда делся тот кусок Перводрева, который я извлёк из колбы, отобранной у рыцаря. Я помнил только, как я потерял сознание в подземной лабе, и как рядом со мной на полу мерцало магией Перводрево, переливаясь чернью и золотом...

— Он был у вас в руке, — пришёл мне на помощь Кабаневич, — Черно-золотой шмат, со странным ароматом. От него шла аура, как от живого существа. Вы выползли из лаборатории чуть живой, князь, а в руке держали ломоть Перводрева. А потом вы тут же потеряли сознание.

— Я этого не помню, — признался я, — И куда же делся этот кусок...

— Он впитался вам в руку, — снова подсказал герцог, — На моих глазах. Просто всосался в вас, князь. Полностью, в вашу правую ладонь.

— ЧТО? — я произнёс это, лишь на секунду опередив Полётова, который явно собирался сказать то же самое.

— Это правда, — подтвердила Тая.

Впрочем, Тая может и соврать, особенно если её попросит её любимый дед-герцог.

Я посмотрел на Арум. Моя телохранительница, уже покончившая с едой и теперь с отсутствующим видом слушавшая нашу беседу, кивнула:

— Правда, господин. То, что вы вынесли из подземелья, впиталось в вас.

Я шокированный уставился на свою правую ладонь — так вот откуда этот странный ожог! Ожог был неправильной формы, он не регенерировал, даже не пытался. Кожа у меня на ладони не болела, но чуть зудела, след, оставленный Перводревом, был ярко-красным, как будто ожог был свежим.

Прикольно. Отличное дополнение к моему навечно сломанному в битве у Петропавловки носу и погнутой там же грудине. Этак к концу моих приключений я буду бегать на культях...

— Покажите, леший меня побери, — потребовал Полётов.

Великий князь так резко схватил меня за руку, что чуть не оторвал мне её.