К счастью, у Полётова связи были везде, так что местный финн-АРИСТО по первому же требованию прислал нам внедорожник, а вместе с ним еще и довольно плотный завтрак с собственной замковой кухни.

После завтрака меня разморило, так что пока внедорожник петлял по глухим неизвестно как сохранившимся здесь лесам, я поспал, проснувшись уже в Карелии.

Из Карелии мы телепортировались к самому Поморскому Берегу, на купеческую факторию, покупавшую у поморов рыбу и продававшую им же микросхемы для корабельных систем ориентирования, а еще алюминий, солярис-брикеты для печей и разнообразную мелочь, которую сами поморы произвести были не в состоянии. В фактории мы взяли себе проводника — тощего бородатого купца, в его сопровождении мы и достигли Нового Иерусалима — столицы владений поморов.

Поморская столица раскинулась на обоих берегах Онеги, там, где река впадала в Белое море.

Я понятия не имел, какой город стоял здесь в моём родном мире и стоял ли вообще, но помнил, что никаких Иерусалимов в той России, где я родился, вроде не было.

Впрочем, на еврейский оригинальный Иерусалим центр поморской вольницы тоже походил мало. Он вообще ни на что не походил.

Сейчас было около одиннадцати утра, день выдался пасмурным и холодным, на Онежской губе ходила волна, ветер пробирал до костей. Каменные шхеры, поросшие мхами и травами, простирались до горизонта на обоих берегах реки.

Деревья отсутствовали полностью, но я подозревал, что дело тут не в климате, а в том, что весь свой лес поморы продали магократам. Сама река была запружена лодками и катерами, а город представлял собой россыпь каменных домиков на изрезанных берегах.

Именно домики в основном и предавали Новому Иерусалиму уникальный флёр, больше всего эти домики напоминали какие-то старорусские терема, только каменные и раскрашенные. Здесь были все возможные цвета радуги, да и не только её. Город на другом берегу выглядел так, как будто кто-то раскидал там по шхерам разноцветные драже.

На западном берегу, где и располагался «центр» Нового Иерусалима, и где мы сейчас бродили, дома были такими же, вблизи эти терема казались буквально пряничными, так что их хотелось куснуть. Острые черепичные крыши, украшенные коньками, изображавшими птиц, зверей и солнцевороты, навевали мысли то ли о викингах, то ли о китайцах, то ли о картинах Всеволода Иванова.

Это могло бы быть похоже на сказочную фэнтезийную Русь, если бы не одно но — полное отсутствие деревянных построек. Строили здесь только из камня, заборов местные терема-коттеджи не имели совсем, зато стояли друг от друга на приличном расстоянии. В результате этого город, в котором, по словам сопровождавшего нас купца, жило лишь тысяч двадцать человек, растянулся на добрый десяток километров вдоль реки.