— А если мы ударим по Клейсту? — спросил я.

— Тогда 4-я армия поддержит наступление, но для этого мне нужно пополнение — хотя бы пять тысяч человек и двадцать орудий.

Я кивнул, повернулся к Голубеву:

— Ваше слово, товарищ генерал-майор.

Голубев поднялся. Его 10-я армия вышла из окружения через Беловежскую пущу и сейчас находилась восточнее Минска, накапливая силы.

— Товарищ командующий, 10-я армия готова к бою, — сказал он. — У меня пятнадцать тысяч человек, двадцать танков, тридцать орудий. Мы можем ударить по тылам Клейста с юга, когда он ввяжется в бой с Коробковым. Или можем выйти к Бресту, перерезать железную дорогу.

— Что лучше, по вашему? — спросил я.

— Клейст опаснее, — ответил Голубев. — Если мы не добьем его сейчас, он окопается и будет угрожать нашему левому флангу. А Брест — это уже вопрос политический, не военный.

Я повернулся к Кузнецову:

— Товарищ генерал-полковник, ваше мнение?

Кузнецов, командующий 3-й армией, встал. Его соединение после выхода из окружения и участия в боях за освобождения столицы Советской Белоруссии, приводило себя в порядок в районе Полоцка.

— 3-я армия еще не готова к активным действиям, — сказал он. — Люди устали, техники мало. Мы можем только прикрывать северный фланг, не более.

— Вас понял, — кивнул я. — Садитесь.

Я повернулся к Фекленко и Кондрусеву.

— Дмитрий Данилович, Николай Иванович, ваше слово. Танкисты — наше главное ударное средство. Что скажете?

Фекленко встал, одернул гимнастерку. Командир 19-го мехкорпуса тоже выглядел уставшим, но было видно, что по-прежнему готов выполнить приказ.

— Георгий Константинович, 19-й мехкорпус потерял в боях с Гудерианом и Гёпнером до сорока процентов техники. Сейчас в строю четыреста танков, из них двести — «Т-34» и «КВ». Горючее есть, снаряды — на два дня активных боев. Мы можем наступать, но нуждаемся в пополнении.

— А куда лучше ударить, как вы считаете? — спросил я.

— По Клейсту, — ответил Фекленко. — Гёпнер уже разбит, его танков почти не осталось. А у Клейста еще есть сила. Если мы ударим сейчас, пока Коробков и Голубев сковывают его с фронта и тыла, мы сможем окружить и уничтожить 1-ю танковую группу.

Кондрусев, командир 22-го мехкорпуса, кивнул, подтверждая.

— Поддерживаю, — сказал он. — У меня в строю триста двадцать танков. Вместе с Фекленко мы можем выставить семьсот машин. Против двухсот-трехсот у Клейста. Шансы хорошие.

Я повернулся к Жадову:

— Алексей Семенович, что скажут десантники?

Генерал-майор Жадов встал. Его 4-й воздушно-десантный корпус после боев под Минском был выведен в резерв и находился в стадии пополнения.