— У меня три тысячи человек личного состава, — сказал он. — Мы готовы к выброске в любой точке. Можем поддержать наступление на Брест — перерезать железную дорогу западнее города. Можем помочь в окружении Клейста, в частности, высадиться у него в тылу.

— Что лучше, на ваш взгляд? — спросил я.

— Окружение Клейста, — ответил Жадов. — Если мы его уничтожим, южный фланг будет обеспечен. А Брест мы возьмем и без высадки с воздуха.

Я повернулся к Пронину. Генерал-майор, командующий дивизиями Московского ополчения, выглядел старше своих лет. Его можно было понять. Москвичи понесли тяжелые потери под Могилевом.

— Товарищ командующий, — сказал он, — ополчение готово к бою. Люди обстрелянные, злые. Мы можем наступать, но нуждаемся в пополнении — потеряли больше половины состава.

— Сколько у вас сейчас? — спросил я.

— Восемь тысяч штыков. Артиллерии — двадцать стволов, пулеметов — сто.

— Мало, — сказал я, — но вы будете во втором эшелоне, на зачистке и охране коммуникаций. А в первых рядах пойдут кадровые дивизии.

Пронин кивнул, сел. Швецов, командир 133-й Сибирской стрелковой дивизии, поднялся следом.

— Товарищ командующий, — сказал он, — наши потери не значительные. Можно считать, что дивизия полностью укомплектована. Двенадцать тысяч человек, сорок орудий, двадцать минометов. Готовы к наступлению в любом направлении.

— Сибиряки — наша надежда, — ответил я. — Вы пойдете в первом эшелоне. Куда именно — решим.

Я повернулся к Копецу:

— Иван Иванович, что скажет авиация?

Генерал-майор Копец, командующий ВВС фронта, поднялся. Лицо его было суровым. Тоже можно было понять. Наши авиаполки несли потери от вражеской ПВО и во встречных воздушных боях, прикрывая наше наступление.

— В моем распоряжении триста самолетов, — сказал он. — Сто пятьдесят истребителей, сто бомбардировщиков, пятьдесят штурмовиков. Горючее есть, боеприпасы — на неделю активных действий. Можем поддержать наступление на любом направлении.

— А если ударить по Клейсту и по Бресту одновременно? — спросил я.

— Разделим силы, — ответил Копец, — но тогда эффективность удара снизится. Лучше сосредоточить авиацию на одном направлении.

Я кивнул, повернулся к Бирюкову. Майор госбезопасности, командир партизанского соединения, сидел в углу, перебирая самокрутку. Почувствовав мой взгляд, вскочил, вытянулся по стойке смирно.

— Товарищ Бирюков, — сказал я. — Ваше слово.

— Партизан у меня сейчас пятнадцать тысяч, — сказал он. — Действуем в тылу врага, на коммуникациях. Можем перекрыть дороги на запад, не дать немцам подтянуть резервы к Бресту. Можем ударить по тылам Клейста, если он попытается отойти на юг.