— Товарищ командующий! — почти прошипел он. — Враг угрожает городу Ленина, а вы собираетесь выводить войска на государственную границу?

— Собираюсь, — подтвердил я. — А в чем, собственно, дело?

— А в том, — продолжал Мехлис, — что это решение не согласовано со Ставкой! Вы не имеете права…

— Я имею право, — перебил я, вставая. — Как командующий фронтом. Оперативная обстановка требует…

— Оперативная обстановка! — перебил в свою очередь армейский комиссар 1-го ранга. — Вы забываете, что мы не одни на фронте! Что есть другие направления! Что Ставка может иметь иные планы! Тем более, теперь, когда угроза нависла над Колыбелью Революции!

— Какие еще иные планы? — спросил я, стараясь, не повышать тона.

— Планы, о которых нам с вами ничего не известно, — ответил Мехлис. — Но я уверен, что они есть и мы можем помешать их осуществлению своими не согласованными действиями.

Я помолчал, глядя на него. Мехлис был не просто членом Военного совета фронта. Он был заместителем наркома обороны. И имел право докладывать в Ставку напрямую, минуя меня. И он этим правом, несомненно, уже воспользовался.

— Вы уже доложили в Москву? — спросил я.

— Доложил, — не стал отрицать Мехлис. — И получил ответ. Товарищ Сталин ждет вас к аппарату в пятнадцать ноль ноль. Будьте готовы.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Маландин поднял голову от карт.

— Георгий Константинович, — сказал он тихо, — может, не стоило так с ним разговаривать?

— Стоило, — ответил я. — И пока будем делать, что решили. А там — как Сталин скажет.

К назначенному часу я сидел за столом, ожидая звонка. Армейский комиссар 1-го ранга стоял рядом, прижимая к уху наушник параллельного провода. Начальник штаба сидел в углу, словно стараясь не попадаться на глаза ни мне, ни члену Военного совета.

Телефон зазвонил ровно в 15:00. Я снял трубку.

— Жуков слушает.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — сухо произнес вождь.

— Здравствуйте, товарищ Сталин!

— Мне доложили, что вы собираетесь выводить войска Западного фронта к государственной границе без согласования со Ставкой. Это так?

— Не совсем так, товарищ Сталин, — ответил я. — Оперативная обстановка действительно требует вытеснения немецких войск к государственной границе, но мы готовим подробный план как раз для согласования со Ставкой.

— Оперативную обстановку я знаю, — перебил вождь. — Вы объясните мне, зачем вы отдали приказ войскам готовиться к выходу на государственную границу до согласования со Ставкой верховного главнокомандования?

— Товарищ Сталин, противник разбит под Минском и отходит. 3-я и 2-я танковые группы перестали существовать как боевые единицы. 4-я танковая группа Гёпнера отходит на север, 1-я — на юг. У нас есть возможность выйти к границе и перерезать коммуникации противника.