— Куда мы едем? — спросил Канарис.

— На конспиративную квартиру в Шарлоттенбурге, мой адмирал, — ответил Остер. — Там, где прежде базировался капитан со своими людьми.

— Надеюсь их там больше нет? — спросил адмирал и поморщился, он не любил грязных методов и прибегал к ним лишь из необходимости. — Вы сделали, что я приказал?

— Так точно, мой адмирал.

— И никто о нем… не спрашивал?

— Никто. Официально он в командировке на Восточном фронте.

— Хорошо. — кивнул Канарис и отвернулся к окну. — Уберите все следы, чтобы уже через месяц никто и не помнил, что такой человек существовал.

— Слушаюсь.

Машина свернула в тихий переулок, остановилась у обшарпанного пятиэтажного дома. Оберст вышел, открыл дверцу своему начальнику. Тот вышел, подняв воротник, потому что погода портилась на глазах. Какой-то не слишком мягкий был нынче август.

— Третий этаж, квартира семнадцать, — сказал Остер. — Сюда, пожалуйста.

Они поднялись по обшарпанной лестнице, где пахло кошками и прогорклым жиром. Оберст постучал — три коротких, два длинных. Дверь открыл рослый детина в штатском, кивнул, пропуская.

— Он в комнате, — сказал охранник. — Сидит тихо.

Он посторонился, пропуская адмирала. Тот вошел. Грааф сидел на стуле посреди пустой комнаты, без плаща, без пояса. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени. Увидев Канариса, попытался встать.

— Сидите, — сказал тот, опускаясь на стул напротив. — Вы знаете, кто я?

— Так точно, господин адмирал, — прохрипел курьер.

— Что вам велел передать Жуков?

Грааф перевел дыхание.

— Только одно, господин адмирал. Радиочастота. 6250 килогерц. Передача будет вестись каждый день, в двадцать часов по берлинскому времени. Из нее вы узнаете все необходимое.

— И все? — прищурившись, спросил Канарис. — Ни условий, ни места, ни времени?

— Больше ничего, господин адмирал.

Глава Абвера помолчал, обдумывая услышанное.

— А Мюллер? Его пакет? Вы сказали Остеру, что Штольц спрятал его в дупле?

— Да, господин адмирал. Я видел, как он его прятал. Русские, скорее всего, уже нашли.

Канарис кивнул. Вся операция шла псу под хвост. А что если предложение Мюллера покажется Жукову более заманчивым, чем контакт с главой Абвера? Впрочем, если он все-таки намерен наладить связь, значит не все еще потеряно.

— Хорошо, Грааф, — сказал он. — Вы сделали то, что должны. Теперь забудьте. и о моем задании и о нашей встрече. Если спросят — вы не знаете никакого Штольца. Просто выполнили приказ своего начальника и вернулись.

— Слушаюсь, господин адмирал.

— Ханс, — обратился Канарис к своему подчиненному, когда они снова вышли на лестничную клетку. — Выдайте ему новые документы, немного денег, отправьте в госпиталь, а через неделю — на восточный фронт. Пусть воюет. И проследите, что люди группенфюрера его не нашли.