Командующий 4-й танковой группой беспомощно взирал на это в бинокль, и внутри у него все заледенело. Вчера у него была сила. Танки, артиллерия, связь. А сегодня он снова проигрывал Жукову, подобно Гудериану и Готу, как это уже случилось с ним под Минском.

— Господин генерал-полковник, — начальник штаба тронул его за локоть. — Надо уходить. Русские танки вот-вот прорвутся сюда.

— Уходить? — Гёпнер повернулся к нему. — Куда? Приказ фюрера — перебросить группу на север. Я должен…

— Вы должны остаться в живых, — перебил его Хейнрици. — Группу мы уже не спасем. Но вы — нужны.

Генерал-полковник посмотрел в сторону станцию, где горели его танки, погибали солдаты и офицеры, командовавшие дивизиями и батальонами. Бросить их сейчас, значит, покрыть себя позором, но куда позорнее оказаться в плену, как Гот. Поэтому он кивнул.

— Хорошо. Уходим.

Они побежали к штабному кюбельвагену, который стоял на лесной опушке, но дорогу им перерезал русский танк. Гёпнер бросился в сторону, упал за груду ящиков. Рядом рухнул начальник штаба.

— Прикройте! — обращаясь к охране, заорал он, выхватывая пистолет.

Автоматчики принялись стрелять по бронированной машине русских, а адъютант с начальником штаба подхватили командующего и потащили его к машине. Хлестнула пулеметная очередь, выпущенная русскими танкистами, но беглецы сумели добраться до цели.

Кюбель, подпрыгивая на корнях, рванул в чащу, а 4-я танковая группа Эриха Курта Рихарда Гёпнера перестала существовать как единое целое. Сотни танков, тысячи солдат — все это горело на станции Полоцк, так и не успев отправиться на север, к Петербургу.

Минск, штаб Западного фронта. 24 августа 1941 года.

— Товарищ командующий, — обратился ко мне Маландин, не скрывая улыбки. — Докладываю. Передовые части 16-й армии генерала-лейтенанта Лукина настигли 4-ю танковую группу Гёпнера на станции Полоцк. Противник уничтожен. Наши потери уточняются.

Я поднял голову от карты, спросил:

— А сам Гёпнер?

— Бежал. Выслана погоня.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь он точно не доберется до Ленинграда.

— Да уж… — хмыкнул начштаба. — Скорее — до Моабита, или где там у них держат врагов Рейха…

— Это его проблемы. Для нас важнее, что фон Лееб не получит танков Гёпнера, значит наступление на Ленинград фрицам придется отложить… Передайте Лукину, чтобы зачистил все, что там осталось от гёпнеровской шайки, и продолжает продвижение в район Бреста.

— Есть, товарищ командующий.

Маландин вышел. Я остался у карты, глядя на север, где через несколько дней должно было начаться немецкое наступление. Теперь Гитлеру придется перебрасывать к Ленинграду дополнительные силы, снимая их с юго-западного направления. Через час начштаба вернулся.