— Значит, Канарис согласен, — проговорил я.

— Так точно, Георгий Константинович. Ждет только времени и места.

— Время и место определим, но прежде, — я помолчал, — нужно согласовать это с Москвой. С самим Берией.

Начальник особого оперативного отдела кивнул. Вид у него при этом был не очень радостный. Я его понимал. Берия — это не Мехлис. Лаврентий Павлович нарком внутренних дел. Человек, от которого зависели судьбы тысяч сотрудников. И он не прощал ошибок.

— Георгий Константинович, — осторожно начал Грибник, — а стоит ли? Может, сначала доложить товарищу Сталину?

— Сталину доложу потом, когда дело будет сделано, — ответил я. — А наркомвнудел должен знать. Это его сфера. Разведка, контрразведка, переговоры с врагом — все через него. Если мы начнем встречу с Канарисом без его ведома, он может счесть это самоуправством, если не предательством.

— А если запретит?

— Не запретит. Он умный человек. Поймет, что это шанс… Свяжите меня с Москвой. Лично с Лаврентием Павловичем.

— Есть, товарищ командующий.

Майор госбезопасности вышел. Я подошел к, наконец, остекленному окну. Город возвращался к мирной жизни. Немногие оставшиеся в нем жители, расчищали завалы, но зенитки по-прежнему смотрели в небо. Телефон заквакал. Я снял трубку.

— Товарищ командующий, — прозвучал в трубке голос связиста, — Москва на проводе.

— Соединяйте.

В трубке послышалось легкое потрескивание, потом раздался голос, которого я давно не слышал:

— Слушаю вас, товарищ Жуков. Здравствуйте!

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович! — начал я. — У меня вопрос, который требует личного согласования.

— Слушаю.

— Через агентуру мы вышли на главу Абвера. Он предлагает встречу. На нейтральной территории. Хочет обсудить условия прекращения войны.

Берия молчал. Я слышал его дыхание — ровное, спокойное, но обмануть это спокойствие меня не могло. Я достаточно знал народного комиссара внутренних дел, чтобы понимать, какая аналитическая работа идет у него в голове.

— Сам Канарис? — переспросил он. — Глава Абвера?

— Да.

— И вы ему верите?

— Нет, — ответил я, — но считаю, что выслушать его стоит.

— Для чего?

— Хотя бы для того, чтобы узнать, что у их верхушки на уме. Может, они действительно ищут выход. А может, хотят дезинформировать. В любом случае, встреча принесет нам пользу.

— И где вы хотите встречаться?

— На территории нам подконтрольной. Место уточним. Канарис приедет один. Без оружия. Без охраны. Хотя, думаю, кто-нибудь для подстраховки с ним обязательно будет.

— А у вас?

— Я отправлюсь вдвоем с Грибником.

Берия снова помолчал.

— Мало оправданный риск, — сказал он. — Это может оказаться провокацией.