— Может, — согласился я, — но ведь не к Канарису мы просто не подойдем. Станет ли рисковать собой глава Абвера, ради сомнительной возможности навредить лично мне?

— Резонно, — сказал Берия. — Положимся на Грибника. Он профессионал. Я проинструктирую его сам.

— Благодарю вас, Лаврентий Павлович.

В трубке было слышно, как хмыкнул Берия.

— Не за что пока, — сказал он. — Ладно. Согласовываю операцию, но с условием, что о ней должны знать только я, вы и Грибник. Никто больше. Пока — никто.

— Вас понял, Лаврентий Павлович.

— Если что-то пойдет не так — я был не в курсе. Вы действовали по собственной инициативе. Если все пройдет удачно — доложим Хозяину вместе.

— Согласен.

— Тогда — действуйте. И, Жуков…

— Слушаю.

— Будьте осторожны. Вы нам нужны живым.

Связь прервалась. Я положил трубку. Грибник стоял у двери, ждал.

— Ну что, Георгий Константинович?

— Добро дал, — ответил я. — Готовьте встречу.

— Есть, готовить встречу.

Адмирал Канарис. 27 августа 1941 года.

Радист принял шифровку в 6:47 утра. Через пятнадцать минут расшифрованный текст лежал на столе у Канариса. Адмирал прочитал его дважды, потом аккуратно сложил листок и спрятал во внутренний карман кителя.

— Остер, — позвал он.

Оберст вошел, закрыл за собой дверь.

— Слушаю, мой адмирал.

— Жуков назначает встречу. Завтра, в двенадцать ноль ноль по берлинскому времени. На территории в двадцати километрах западнее Минска. Ориентир — полуразрушенная водонапорная башня.

— В двадцати километрах от Минска? — удивился Остер. — Это уже русская территория. И вы поедете?

— Полечу. Самолетом. Сначала в Варшаву, и дальше на легком «Шторьхе».

— Охрана?

— Никакой охраны. Как и договаривались.

— Мой адмирал, — оберст помялся, — это опасно. Я вас одного не отпущу.

— Да, вы полетите со мною, — откликнулся адмирал. — И будете меня охранять.

Он встал, подошел к сейфу, достал пистолет.

— Это возьму. На всякий случай.

— Безопаснее было бы взять спецсредство…

— Нет, — Канарис убрал пистолет в кобуру, пристегнутую под мышкой. — Если меня, несмотря на вашу защиту, схватят, то непременно обыщут. И если найдут это ваше спецсредство, вся встреча пойдет насмарку.

— Думаю, что Жуков не нарушит данного слова, — уверенно сказал Остер.

— Надеюсь, — ответил глава Абвера. — Готовьте самолет. Вылетаем через час.

— Слушаюсь.

Оберст вышел. Канарис остался один. Он подошел к окну, глядя на серое утреннее небо. Где-то там, на востоке, его ждал человек, от которого зависела судьба Германии. Или, по крайней мере, его, адмирала, собственная судьба.

Через три с половиной часа, выйдя из салон транспортного «Юнкерса» в Варшаве, Канарис пересел в трехместный «Шторьх», что стоял на взлетной полосе, прогревая мотор. Кроме адмирала и пилота, в кабину поднялся и Ханс Остер.