— И вы начали переброску, не обеспечив прикрытия. Русские настигли вас на станции Полоцк. И уничтожили.

— Я не знал, что они так близко. Разведка…

— Не надо все валить на разведку, — отмахнулся шеф Гестапо. — Это ваша разведка. Вы — командующий. и отвечаете за все. И за разведку тоже.

Бывший командующий 4-й танковой группой опустил голову.

— Что со мной будет? — спросил он тихо.

— Фюрер требует суда, — ответил Мюллер. — Военного трибунала. За потерю группы, за отступление, за дезертирство.

— Я не дезертир! — Гёпнер поднял голову. — Я…

— Молчать! — рявкнул группенфюрер. — Вы сбежали, бросив вверенные вам части. Это дезертирство. По законам военного времени — расстрел.

Бывший командующий 4-й танковой группой побледнел.

— Однако, — продолжил Мюллер, — я могу замолвить за вас словечко. Если вы окажете мне одну услугу.

— Какую, группенфюрер?

— Напишете письмо Жукову, от своего имени. Расскажете о том, как вас унизили, как с вами обращаются, и о том, что вы готовы сотрудничать. В этом же письме вы изложите некие важные сведения о немецкой армии.

— Я не предатель, — сказал Гёпнер.

— Вы — человек, который хочет жить, — ответил шеф Гестапо. — Жуков вас поймет, как солдат солдата. Он может поверить, что вы переходите на его сторону.

— А на самом деле?

— На самом деле вы будете работать на нас. Передавать ему то, что скажем мы. Дезинформацию.

Бывший командующий 4-й танковой группой молчал. Потом спросил:

— Он не поверит.

— Поверит, — сказал Мюллер. — Вы — генерал-полковник, а не майор какой-нибудь. У вас есть звание, ордена, репутация. Жуков не откажется от такого источника.

— А если он захочет меня использовать?

— Пусть использует, а мы будем использовать его.

Гёпнер снова замолчал. Потом кивнул:

— Хорошо. Я все напишу.

— Правильное решение, — согласился группенфюрер. — Вас проводят в камеру, накормят, дадут выспаться. И вы в спокойной обстановке продумаете черновик письма.

Бывшего командующего 4-й танковой группой увели. Мюллер вернулся в свой кабинет. Ему тоже было о чем подумать. Гёпнер — не лучший вариант, но других пока не было. Судя по тому, что Жуков не ответил, он предпочел связаться с Канарисом.

Следовательно, операция «Путеец» должна войти в новую фазу, а для этого битый генерал-полковник вполне сгодится. Да он не то что письмо напишет, он будет есть из рук папаши Мюллера, чтобы только выжить.

Район западнее Минска. 27 августа 1941 года.

Я вышел из леса ровно в полдень. Грибник — за мной, в нескольких шагах позади, держа руку в кармане плаща. На той стороне поляны, у полуразрушенной водонапорной башни, стоял невысокий сухопарый человек в штатском плаще. Я подошел к нему, остановился.