На рассвете я снова был в районе западнее Барановичей, на передовой 16-й армии, которая существенно продвинулась вглубь территории прежде занятой противником. Генерал-лейтенант Лукин усталый, но веселый доложил:
— Отходит фон Бок. Потерял до половины пехоты, до двух третей танков.
— Надо думать — на Брест, — сказал я. — За Буг.
— Да и скорее всего, будет пытаться там закрепится.
— Не давайте, Михаил Федорович, — сказал я. — Преследуйте днем и ночью, не останавливаясь.
— Люди устали, Георгий Константинович. Вторые сутки без сна.
— А немцы должны устать еще больше, — ответил я. — Мы им с самого Минска спуску не даем. И резервов им ждать не откуда. Их бесноватый фюрер все под Ленинград бросает, фон Леебу на подмогу.
— Вы правы, товарищ командующий фронтом.
— Кстати, об отдыхе, Михаил Федорович. Идите поспите. Я тут за вас подежурю на КП.
— Да вы бы сами поспали, Георгий Константинович.
— Я дрых в самолете, покуда к вам летел.
Лукин откозырял и ушел в свой блиндаж. Я остался на командном пункте, наблюдая как занимается рассвет. Долго мне этим созерцанием заниматься, впрочем, не пришлось. На КП пришел Грибник, сопровождавший меня.
— Товарищ командующий, — сказал он вполголоса. — У меня дурные вести.
— Что-нибудь с моей семьей⁈ — резко спросил я.
— Нет. С семьей все в порядке, — ответил начальник особого оперативного отдела.
— Остальное я как-нибудь переживу… Говорите же, в чем дело?
— Не хочу быть голословным, если можно, пойдемте со мною.
Я кивнул и мы покинули КП. Благо, пока было тихо. Не считая беспокоящего противника огня, который велся с выдвинутых далеко вперед батарей. Мы выбрались из траншеи и углубились в чудом уцелевший лесок.
Куда и зачем мы идем, я у Грибника не спрашивал, хотя и был, мягко говоря, заинтригован. Вдруг начальник особого оперативного отдела махнул рукой и сам бросился на землю. Я рухнул рядом. Прислушался к утренней тишине. И было — к чему.
Неподалеку разговаривали. По-немецки. Причем — тихо, явно стараясь не привлекать внимания. О чем шла речь, я не понял, а Грибник мне не переводил. Меня обеспокоило другое. Один из двоих говоривших мне знаком не был, а вот голос второго я узнавал.
— Sie haben immer noch den Pute(Путеец все еще у них)? — сказал первый.
— Ja, in der Spionageabwehr der Front(Да, в контрразведке фронта) , — откликнулся второй.
— Mein Vater hat den Befehl, ihn zu entfernen(Папаша приказал убрать).
— Mache(Сделаю).
— Und warte auf einen neuen Gast(И жди нового гостя).
— Jawol(Есть)!
На этом разговор оборвался. Послышались осторожные, но быстро удаляющие шаги. Это уходил один из собеседников. Второй пока оставался на месте. Начальник особого оперативного отдела показал глазами, дескать, смотрите!