— Доживем, — ответил я. — Обязательно доживем.

Ставка фюрера, Вольфшанце. 4 сентября 1941 года.

Гитлер стоял у карты, глядя на северную часть Советского Союза. Сейчас все зависело от расторопности командующего группой армий «Север». Фон Лееб должен наступать на Петербург, но не тратить жизни немецких солдат на уличные бои, а расстрелять город из пушек.

— Мой фюрер, — осторожно начал начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерал-лейтенант Йодль, — фельдмаршал фон Бок докладывает, что группа армий «Центр» перешла к обороне. Потери в танках…

— Я знаю о потерях, — перебил его Гитлер. — Я читал его донесения, не слепой.

— Тогда, может быть, стоит…

— Что? — фюрер повернулся. — Что стоит? Отдать приказ об отступлении? Признать поражение?

— Я не это хотел сказать, мой фюрер.

— Молчите, — сказал Гитлер. — Фон Лееб сотрет Петербург в пыль, вернет его в болота, из которых выросла эта химера Петра. Я верю в Лееба. А когда Петербург падет, русские сами запросят мира. И тогда мы перебросим все силы на центр. И возьмем Москву.

— А если фон Лееб не сумеет сломить сопротивление русских?

Фюрер посмотрел на Йодля долгим, тяжелым взглядом.

— Если Лееб не сумеет уничтожить это гнездо большевизма, — сказал он, — то мы проиграли войну. Вы этого хотите?

Генерал-лейтенант промолчал.

— Идите, — бросил фюрер. — Идите и работайте, нечего здесь торчать. У нас и так мало времени.

Едва Йодль вышел, как вошел адъютант фюрера Отто Гюнше с бумагой в руке.

— Что это у вас? — неприязненно осведомился Гитлер.

— Мой фюрер, донесение от адмирала Дёница.

Гитлер взял бумагу, пробежал глазами. С каждой секундой лицо его менялось — от недоумения к ярости, от ярости к бешенству.

— Что это? — тихо спросил он. — Что это значит?

— Кригсмарине на Балтийском ТВД потерпели поражение, — ответил адъютант. — Русский флот вышел из Хельсинки и атаковал наши корабли. «Тирпиц» серьезно поврежден, «Хиппер» — тоже. Потери в эсминцах — до пятидесяти процентов. Сам адмирал ранен.

— Поражение? — переспросил Гитлер. — На море? Где наше превосходство? Как они могли?

— У русских была авиация, — осторожно сказал Гюнше. — И корабли. Они воевали хорошо.

— Хорошо? — заорал фюрер, вскакивая. — Они не имеют права воевать хорошо! Они — недочеловеки! Они должны бежать!

Он заметался по кабинету, размахивая руками.

— Где Дёниц? Где его адмиралы? Где мои корабли?

— Адмирал Дёниц, не смотря на ранение, отводит флот к Копенгагену, для восстановления…

— Для восстановления! — взвизгнул Гитлер и хватил кулаком по краю стола, так что подпрыгнула тяжелая чернильница и по бумагам растеклись кляксы. — Вы хоть понимаете, что мы потеряли господство на Балтике! Петербург теперь не разрушить с моря!