Я посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом:

— Если не сдержим, Герман Капитонович, то все, что мы сделали за последние недели, пойдет прахом. Немцы выйдут на оперативный простор, и тогда Москва окажется под ударом раньше, чем подойдут сибиряки. Поэтому мы сдержим. Любой ценой. Зароемся в землю, измотаем их в оборонительных боях, заставим их платить за каждый километр нашей земли тысячами жизней. А когда они выдохнутся — ударим. — Я показал на линию на карте, прочерченную по Днепру: — Здесь пройдет наш рубеж. Здесь мы остановим фрицев.

Рейхсканцелярия, кабинет фюрера. 27 июля 1941 года.

Штурмбаннфюрер Шелленберг лишь недавно переведенный в IV управление СД РСХА вошел в кабинет и сразу понял, что разнос будет страшным. При этом — незаслуженным. Ведь он лишь недавно начал принимать дела у Йоста.

Гитлер метался по комнате, как загнанный зверь. Фельдмаршалы Кейтель и Йодль стояли навытяжку, стараясь не дышать. На огромном столе были разбросаны карты, сводки с фронта, какие-то бумаги.

— Вы! — заорал Гитлер, едва заместитель начальника IV управления переступил порог. — Ваша разведка! Ваши гении! Ваш Скорцени!

Шелленберг замер, вытянувшись по стойке смирно, понимая, что ссылаться на Йоста бесполезно.

— Мой фюрер, я готов доложить…

— Молчать! — взвизгнул Гитлер, подскакивая к нему. — Вы знаете, что этот ваш протеже натворил? Он убедил меня, что Жуков нейтрализован! Что он болен! Что он сломлен! А этот русский генерал только что разгромил Гудериана! Разгромил! 2-я танковая группа перестала существовать!

Штурмбаннфюрер побледнел, но промолчал. Спорить с фюрером в таком состоянии было самоубийством.

— А теперь Япония! — продолжал Гитлер, размахивая руками. — Этот переворот, который ваши люди проморгали! Какая-то «Красная хризантема», о которой никто никогда не слышал, захватывает власть в Токио, и мы узнаем об этом только когда они объявляют о мире! А Скорцени, этот ваш гений, сидел в своем кабинете и строил воздушные замки!.. Где он, кстати? Где этот австрийский шарлатан? Я хочу его видеть! Я хочу спросить его, как он посмел ввести меня в заблуждение!

Шелленберг перевел дыхание:

— Мой фюрер, Скорцени арестован. Он находится в распоряжении группенфюрера Мюллера. Я лично отдал приказ о его задержании, как только стало ясно, что его информация привела к катастрофическим последствиям.

Гитлер остановился, тяжело дыша. Несколько секунд он сверлил заместителя начальника IV управления взглядом, потом медленно подошел к столу и рухнул в кресло.

— Арестован, — повторил он. — Хорошо. Пусть Мюллер с ним разбирается. Но запомните, Шелленберг, если еще раз ваши люди подведут меня, вы разделите его участь. А теперь вон!