Я посмотрел на его руки — рабочие, мозолистые. Такой не впервой лопату держит.

— Откуда сам?

— С завода, товарищ командующий. «Серп и Молот». Металлист я.

— Хороший металлист, видать, — сказал я. — Землю тоже хорошо роешь. Молодец.

Он смущенно улыбнулся. А я пошел дальше, вдоль линии обороны. Навстречу прибежал командир дивизии, генерал-майор Пронин — невысокий, коренастый, с простым крестьянским лицом. Кадровый военный, прошедший еще Гражданскую.

— Докладывайте, товарищ Пронин, — сказал я. — Сколько людей, как вооружены, какая задача?

— Людей, товарищ командующий, — десять тысяч двести человек, — четко ответил он. — Три стрелковых полка, артиллерийский дивизион — двадцать четыре орудия, сорок пять миллиметров. Пулеметов — сто двадцать, винтовок — по штату. Минометов — тридцать шесть. С боеприпасами пока напряженка, но обещали подбросить.

— И все ополченцы?

— Так точно. Рабочие московских заводов, студенты, профессора, инженеры. Есть даже артисты из театров. — Пронин усмехнулся. — Вчера один, артист, говорит: «Я в театре играл генералов, а теперь сам солдатом стал».

Я покачал головой:

— Артисты… А стреляют как?

— Пока не приходилось, товарищ командующий, но роют — залюбуешься. И учатся быстро. Вчера саперы показали, как мину ставить — сегодня уже полторы тысячи поставили. А главное — настрой. Сердитые они, товарищ командующий. У многих семьи в Москве, дети, внуки. Они за них драться будут — не остановишь.

Я кивнул. Настрой — это хорошо, но война, она не только настрою требует. Она требует умения, выдержки, навыка. А этого у ополченцев, очевидно, пока нет. Даже по тому, как они ко мне обращались, видно, что не строевые.

— Учить надо, — сказал я. — Каждый день, каждый час. Пока немцы не подошли. Стрелковое дело, тактика, взаимодействие. Вы, кадровые, отвечаете за это.

— Вас понял, товарищ командующий.

Мы подошли к артиллерийской позиции. Здесь ополченцы окапывали орудия — сорокапятки, малютки, но для борьбы с танками самое то. Возле одной пушки суетились трое — пожилой усатый дядька, похоже, бывший артиллерист, и два молодых парня, явно впервые видящих орудие вблизи.

— Товарищ генерал армии! — гаркнул усатый и вытянулся, приложив ладонь к кепке.

— Вольно, — сказал я. — Как звать?

— Командир отделения запаса Сидоров, Иван Петрович. В германскую в артиллерии служил, потом в Гражданскую. Сейчас вот… опять пригодился.

— Учишь молодых?

— Учу, товарищ генерал армии. Толковые ребята, схватывают на лету. За неделю, думаю, подготовлю.

Я подошел к одному из парней:

— Откуда сам?

— С завода, товарищ генерал армии. Срочную служил. Токарем работал. Фашистов еще не бил, но буду.