Он не понимал, что произошло. Еще неделю назад он был на подъеме — его доклады о «вербовке» Жукова вызывали одобрение, его имя произносили с уважением в коридорах РСХА. А теперь вот камера, вонь, крысы в углах и полная неизвестность.

Лязгнул засов. Дверь открылась. На пороге стоял тюремщик в форме гестапо, буркнул:

— Выходите.

Гауптшарфюрер поднялся с трудом. Затекшие ноги плохо слушались. Его вывели в коридор, повели длинными переходами, затем вверх по лестнице, снова коридорами. Наконец остановились у массивной двери. Тюремщик постучал, открыл, втолкнул Скорцени внутрь.

Кабинет был неожиданно уютным с хорошей мебелью, ковром на полу и портретом Гитлера на стене. За столом сидел Вальтер Шелленберг, элегантный, спокойный, холодно поблескивающий стеклами очков.

Рядом с ним, чуть поодаль, находился еще один человек — сухой, с неприятным цепким взглядом, в форме группенфюрера СС. Увидев его, гауптшарфюрер поневоле содрогнулся. Не удивительно, ведь это был шеф Гестапо Генрих Мюллер.

— Садитесь, гауптшарфюрер, — произнес начальник IV управления СД и указал на стул напротив стола.

Скорцени сел, чувствуя себя нашкодившим школьником.

— Вы, наверное, гадаете, зачем вы здесь, — начал Шелленберг спокойно. — Объясняю. Ваша операция с Жуковым провалилась. Провалилась полностью и катастрофически. Жуков не был вашим агентом. Он был инициатором операции русской контрразведки, который использовал вас и вашего фон Вирхова для передачи нам дезинформации. Благодаря ей Клейст и Гудериан попали в ловушку. Вверенные им дивизии уничтожены.

Гауптшарфюрер побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но начальник внешней разведки жестом остановил его:

— Молчите. Я не закончил. Фюрер в ярости. Он требовал вашей головы. Я отдал приказ о вашем аресте, чтобы спасти себя и управление от гнева рейхсканцлера. Формально вы арестованы за провал операции и дезинформирование высшего руководства.

— Штурмбаннфюрер, клянусь, я действовал исходя из тех данных, которые…

— Молчать! — рявкнул Мюллер, делая шаг вперед. — Вы действовали исходя из собственного тщеславия. Вы хотели выслужиться, хотели славы, хотели, чтобы вас заметил фюрер. И из-за этого мы и потеряли целые дивизии.

Скорцени вжался в стул. Шеф Гестапо был страшен в гневе.

— Однако, — продолжил Шелленберг, снова беря инициативу в свои руки, — я не собираюсь отдавать вас под трибунал. Пока не собираюсь. Вы мне нужны.

Гауптшарфюрер поднял глаза, не веря услышанному.

— Вы допустили ошибку, — сказал начальник внешней разведки, — но вы не трус и не дурак. Вы умеете работать. Вы умеете рисковать. И теперь, когда мы знаем, что Жуков переиграл нас, нам нужен человек, который сможет переиграть его.