— Мой фюрер, генерал-полковник Гудериан по вашему приказанию прибыл.

Тишина. Гитлер медленно повернулся. Гудериан увидел его лицо и содрогнулся. Фюрер выглядел постаревшим на десять лет. Под глазами залегли глубокие тени, кожа на лице приобрела землистый оттенок, пальцы нервно подрагивали.

— Гудериан, — проговорил фюрер тихо, почти ласково. — Мой лучший танковый генерал, захвативший Польшу за две недели, раздавивший Францию за месяц. Человек, который должен был вести мои железные армады на Москву. — Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась такая ненависть, что у генерала-полковника пересохло во рту. — И что я вижу? Вы приползли ко мне, как побитая собака, бросив всю свою технику, бросив своих солдат, растоптав честь германского оружия в грязи под Бобруйском!

— Мой фюрер, — начал Гудериан, — я готов доложить все обстоятельства…

— Молчать! — взвизгнул Гитлер, и эхо заметалось под высокими потолками. — Знаю я ваши обстоятельства! Вы угодили в ловушку, которую вам устроил какой-то русский генерал! Вы позволили себя обмануть, переиграть, разгромить! Вы потеряли целую танковую группу — двести тысяч солдат, тысячу танков! И вы собираетесь рассказывать мне об обстоятельствах?

Он заметался по кабинету, размахивая руками. Бывший командующий 2-й танковой группой стоял неподвижно, чувствуя, как струйка пота стекает по спине.

— А этот Жуков! — продолжал фюрер. — Вы знаете, кто это? Это тот самый человек, которого ваши друзья из разведки считали больным и сломленным! Тот самый, которого вы должны были раздавить в первые дни войны! А теперь он не просто разбил вас — он переиграл всех нас! Он выиграл время, он поднял дух русских, он заставил этих японских свиней выйти из войны!

— Мой фюрер, — рискнул вставить Кейтель, — возможно, следует учесть, что Жуков действовал…

— Молчите! — снова рявкнул Гитлер, и фельдмаршал отшатнулся. — Я не для того собрал здесь своих военачальников, чтобы слушать оправдания! Я хочу знать одно, что делать дальше? — Он подошел к карте, ткнул пальцем в район Могилева: — Здесь, по данным разведки, Жуков сосредоточил остатки своих войск. четыре армии, два мехкорпуса и какой-то сброд из Москвы. Всего, — он презрительно скривился, — не больше ста пятидесяти тысяч человек. Мы бросим против них все, что у нас есть. Клейст, Гёпнер, пехотные дивизии, авиацию. Мы раздавим их, как тараканов! — Он повернулся к Гудериану: — А вы, генерал-полковник, отправляйтесь под домашний арест. До выяснения всех обстоятельств вашего… провала.

Гудериан побледнел:

— Мой фюрер, я прошу дать мне возможность искупить вину на фронте. Я готов командовать любой частью, любой дивизией, любым полком…