— Есть, товарищ командующий.

— Выстоим, подумаю о присвоении тебе командирского звания.

Берлин, квартира Гудериана. 2 августа 1941 года.

Генерал-полковник сидел в кресле у камина, глядя на огонь. Он мерз, хотя на дворе было лето. Рядом, на столике, стоял нетронутый бокал с коньяком. Жена, фрау Гудериан, тихо плакала в соседней комнате, но он не реагировал на бабьи слезы.

Бывший командующий 2-й танковой группой вспоминал. Колонны его танков, идущие через Польшу. Парад во Франции. Торжественные речи, цветы, ордена. И вот теперь тихая квартира, охрана у подъезда и позор на всю жизнь.

Почему? Почему Жуков оказался умнее? Почему русские, которых они считали недочеловеками, смогли дать такой отпор? Почему он, гений танковой стратегии, попал в элементарную ловушку?

В дверь позвонили. Гудериан не двинулся с места — пусть открывает охрана, но через минуту в комнату вошел человек в штатском, которого генерал-полковник уже точно не ожидал увидеть у себя. Вернее — боялся. Группенфюрер Мюллер.

— Генерал-полковник, — начал он, едва поприветствовав хозяина дома. — Я понимаю ваше состояние, но у меня есть к вам несколько вопросов. О Жукове. О том, как он вас переиграл. Для нас это важно, чтобы не повторять ваших ошибок.

Гудериан опустил глаза:

— Моих ошибок?.. — пробормотал он. — Вы хотите знать, как я ошибся?

— Мы хотим знать, как думает Жуков, — спокойно ответил шеф Гестапо. — Чтобы в следующий раз переиграть его.

Гудериан усмехнулся горько:

— Переиграть Жукова? Это невозможно. Его можно только убить. И то — если повезет. Потому что он думает быстрее, видит дальше и чувствует войну лучше, чем кто-либо из нас.

Мюллер помолчал, потом опустился напротив:

— Рассказывайте, генерал-полковник. Рассказывайте все. А мы уж решим, что с этим делать…

И Гудериан начал рассказывать. О том, как Жуков заманил его в ловушку. О том, как русские танки вышли из леса в тот момент, когда он считал себя победителем. О том, как партизаны гнали его через леса с собаками.

И о том, что теперь, оставшись один в этой пустой квартире, он понял главное, Жуков не просто выиграл битву. Он выиграл войну за умы. И немцам теперь не победить. Группенфюрер СС слушал молча, запоминая каждое слово. Потом встал.

— Благодарю вас, генерал-полковник. Ваши показания будут учтены.

Когда Мюллер вышел также бесшумно, как и появился, бывший командующий 2-й танковой группы понял, что совершенно промок от пота. Ведь шеф Гестапо вполне мог взять его с собой.

Что последовало бы, возьми его с собой этот палач, который когда-то разгонял нацистские митинги, а теперь ликвидирует всех, кто хотя бы в мыслях противится фюреру, Хайнц Гудериан хорошо представлял. Он не поднимал лишь одного — зачем Мюллер вообще приходил?