— Не густо, — вздохнул, я и снова уставился на карту, мысленно просчитывая варианты. — Если Клейст прорвет оборону Коробкова, нам придется снимать войска с центра, но если мы ослабим центр, Гёпнер прорвется здесь.

— Что будем делать? — спросил командующий 13-й армией.

Я молчал. В блиндаже было тихо, только гудели рации да где-то далеко ухали разрывы. Все смотрели на меня. Мне уже приходилось видеть такие взгляды. Вроде все матерые вояки, а порою смотрят на командующего, как на дядю, который обязательно выведет из темного леса.

— Будем ждать получения разведданных, — сказал я наконец. — Коробков — мужик крепкий. Просто так не сломается. Если бы его смяли, мы бы уже услышали.

— А если…

— Если прорвут, тогда будем решать. Пока — ждем.

Я взял кружку с чаем, сделал глоток. Чай был холодный, но я не заметил этого. Через полчаса пришел доклад от авиаразведки. Самолет вспомогательного авиаполка прошел над позициями Коробкова на бреющем, и едва не был сбит немецкими зенитками.

Летчик доложил, что 4-я армия держится. Видны очаги боя, позиции не прорваны, немцы завязли на минных полях и несут потери. Я выдохнул. Конечно, все это не означало, что ситуация в следующее мгновение не изменится, но пока 4-я армия стояла.

— Передайте Коробкову, что он молодец. Без помощи не оставим.

— Есть передать, товарищ командующий!

— И давайте продолжать, товарищи. Немец еще не выдохся.

Штаб 1-й танковой группы, район западнее Бобруйска. 2 августа 1941 года.

Генерал-полковник Эвальд фон Клейст стоял на наблюдательном пункте, оборудованном на крыше штабного автобуса, и смотрел в бинокль на восток. Там, за Березиной, на возвышенностях левого берега, над позициями русских поднимался дым.

Внизу, у автобуса, переминался с ноги на ногу начальник штаба 1-й танковой армии генерал-полковник Цейтцлер. Лицо у него было кислое, как у человека, который уже заранее знает плохие новости.

— Докладывайте, Курт, — бросил Клейст ему, не опуская бинокля.

— Группа генерала Шведлера завязла в минных полях перед первой линией обороны. Потери составили до тридцати танков. Пехота залегла, продвижения нет. Шведлер просит разрешения приостановить атаку до подхода саперов.

Командующий 1-й танковой армией опустил бинокль, повернулся. Теперь и по его лицу было видно, что он тоже уже понял, что легкой прогулки не получится. Черт бы побрал этих русских…

— Приостановить? — переспросил фон Клейст. — Мы только начали. Если мы остановимся сейчас, русские получат время на перегруппировку. Передайте Шведлеру, чтобы он продолжал давить на их оборону. Пусть гонит пехоту вперед, пусть саперы разминируют под огнем. Пусть делают, что угодно, но не останавливаются.