— Потери несем, товарищ командующий, — напомнил командующий 13-армией.

— Знаю, но надо стоять.

Третья волна фашистских танков ударила в стык между стрелковым корпусом и 22-го мк Кондрусева. Там наши позиции были слабее, и немцы это знали. Они прорвали первую линию за полчаса, вышли к второй, начали обходить фланг.

— Ну комбриг, — обратился я к начальнику штаба. — Дайте сигнал Кондрусеву. Пусть начинает.

Из леса на правом фланге выкатили наши «тридцатьчетверки». Они ударили во фланг прорвавшейся группировке, не давая немецким танкам развернуться, давя пехоту. «Т-3» и «Т-4» ерзали, пытаясь отстреливаться, но поздно — наши «Т-34» уже врезались в их боевые порядки.

— Теперь Фекленко! — скомандовал я.

Слева по атакующей дивизии ударил 19-й мехкорпус. Его командир, как и вчера, идеально выбрал момент. Немцы уже втянулись в прорыв, а их резервы были скованы боем. Фекленковцы били по центральным колоннам, отсекая первую волну от второй.

— Жадов! — крикнул я в трубку командиру десанта. — Твой выход! Бросай своих молодцов на правый фланг, где стоят пронинцы, затыкай дыру!

— Есть, товарищ командующий!

Через двадцать минут бой достиг апогея. Горело все — танки, машины, трава, деревья. Дым стоял такой, что не видно было неба. Треск выстрелов, лязг металла, грохот разрывов — все смешалось в один сплошной рев.

К полудню немцы начали откатываться. Сначала медленно, потом быстрее. Наши танки гнали их до самой речушки, за которой вчера они начали атаку. Гёпнер потерял в этот день больше ста пятидесяти танков, практически дивизию.

Однако и мы заплатили большую цену. 13-я армия Филатова полегла на две трети. Ополченцы Пронина потеряли больше половины состава. Фекленко не досчитался двадцати танков, Кондрусев — пятнадцати. Жадов потерял треть десантников.

Вечером я стоял на том же холме и смотрел на запад. Там, в сумерках, догорали дивизии, брошенной Гёпнером в бой. Там, где утром стояла его группа, теперь чадили обгоревшие остовы и валялись сотни трупов.

— Товарищ командующий, — окликнул меня начсвязи. — Из Ставки запрашивают обстановку.

Я взял трубку, помедлил секунду, потом сказал:

— Передайте в Ставку, что нападение 4-й танковой группы Гёпнера отбито. Противник потерял до полутора сотен машин. Наши потери уточняются.

В трубке повисла тишина. Потом далекий голос сказал:

— Ждите. Докладываю товарищу Сталину.

Через пять минут пришел ответ:

— Товарищ Сталин приказал организовать преследование отступающих порядков противника, не давать ему закрепиться. И по возможности беречь людей. Подкрепления подходят. Используйте их для развития успеха.