— Мой фюрер, — осмелился возразить Риббентроп, — император уже признал новое правительство. Наш посол ничего не сможет сделать…

— Тогда отзовите посла! Разорвите дипломатические отношения! Объявите Японии войну!

В кабинете повисла тишина. Даже Гитлер, казалось, осознал абсурдность своего последнего приказа. Война с Японией, когда вермахт уже с трудом сдерживает русских под Минском, была бы полным безумием.

— Мой фюрер, — осторожно начал Йодль, — может быть, не стоит принимать поспешных решений? Япония далеко, и ее выход из войны…

— Молчать! — взвизгнул Гитлер. — Не смейте учить меня географии! Я знаю, где находится Япония! И я знаю, что теперь у русских освободились полмиллиона солдат, которые через месяц будут здесь, на нашем фронте!

Он рухнул в кресло, схватился за голову. Несколько секунд сидел молча, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом поднял глаза, и в них была уже не ярость, а что-то другое — почти детская обида.

— Почему они так поступили с нами? — спросил он тихо. — Японцы… Эти арийцы Азии… Самураи, черт бы их побрал… Они должны были быть с нами до конца. А они предали нас. Предали в самый трудный момент.

Кейтель решился подать голос:

— Мой фюрер, возможно, еще не все потеряно. Если мы сможем быстро разгромить русских до подхода сибирских дивизий…

— Быстро разгромить? — переспросил Гитлер, и в голосе его зазвенели истерические нотки. — Вы видели сводки с фронта? Гудериан разбит, его группа перестала существовать! Гот еле держится! Под Минском мы потеряли двести тысяч! А вы говорите — быстро разгромить!

Фюрер вскочил, снова заметался по кабинету.

— Это Жуков! — вдруг выкрикнул он. — Я знаю, это он! Это его рука! Он не просто разбил Гудериана, он организовал этот переворот в Токио! Он везде! Он все может! А наши генералы… наши генералы ни на что не способны!

— Мой фюрер, — попытался возразить Кейтель, — Жуков не мог…

— Мог! — заорал Гитлер. — Он все может! Он дьявол в человеческом обличье! Он специально притворялся больным, чтобы мы поверили в его слабость! Он специально заманил Гудериана в ловушку! Он специально подготовил этот переворот в Японии! Все было спланировано заранее!

Он остановился, тяжело дыша. В кабинете стояла мертвая тишина. Никто не решался произнести ни слова.

— Убирайтесь, — тихо сказал Гитлер. — Все вон. Оставьте меня.

Приближенные поспешно покинули кабинет. В коридоре Риббентроп вытер пот со лба:

— Он не выдержит такого удара. Никто не выдержит.

— Выдержит, — мрачно ответил Кейтель. — Придется выдержать. У нас нет другого выбора.

В кабинете Гитлер мялся у карты, глядя на очертания восточного фронта, где красные стрелы советских армий уже нависали над его дивизиями. Он простоял так до глубокой ночи, и никто не решился войти к нему.