Я наносил на оперативную карту позиции противника, которые за последние дни почти не изменились. Да, по сообщениям разведки, наземной и воздушной, немцы подтянули резервы, перегруппировались, но наступать не спешили. Они ждали.

Чего? Может быть, еще подкреплений. Может быть, момента, когда мы выдохнемся. А может быть, они просто боялись. Маландин, вернувшийся с передовой, подошел, встал рядом. Голова у него все еще была забинтована после бомбежки, но держался он молодцом.

— Гёпнер вчера перебросил две дивизии на северный фланг, — принялся докладывать он. — Клейст сосредоточил танки южнее Березины. Филатов докладывает, что активность вражеской разведки возросла. Похоже, готовятся к новому удару.

— Пусть готовятся, — сказал я. — У нас теперь есть чем их встретить. Лукин развернул 16-ю армию на флангах, сибиряки Швецова вошли в соприкосновение с противником под Оршей. Ополченцы Пронина держат центр. Не прорвут фрицы.

— А Минск? — спросил начштаба. — Что будет с городом?

Я посмотрел на карту, где Минск был отмечен черным кружком. Город, который мы не смогли удержать, но и не отдали врагу. Он висел там, между нашими и немецкими позициями, как заноза, как укор, как надежда.

— Минск держится, — ответил я. — Его не взяли. Он — в блокаде.

Это было правдой, но не всей. Немцы вошли в Минск в конце июля. Вошли, но не захватили. Город не пал. Он сопротивлялся. Из подвалов, из развалин, из заводских цехов, которые не успели эвакуировать, били винтовки и пулеметы. На улицах рвались гранаты.

В подворотнях гибли немецкие патрули. Минск стал ловушкой, мешком, который армии группы «Центр» не могли ни захватить, ни обойти. Разгром 2-й танковой группы, задуманный и осуществленный мною, вынудил их вывести войска из столицы советской Белоруссии.

Еще три дня назад Филатов доносил:«Противник несет потери в городских кварталах. Уличные бои продолжаются. Население эвакуировано практически полностью. В городе остались только те, кто не может или не хочет уходить. Они дерутся» .

И они дрались. Тысячи городских партизан, возглавляемые подпольным комитетом партии, которые не ушли из Минска, остались в подвалах, в развалинах, в подземных переходах. Рабочие, студенты, старики.

И военнослужащие регулярных частей, которые не успели отступить и не захотели сдаваться. Они держали город, пока мы перегруппировывались, покуда подтягивали резервы и копили силы для контрудара.

Немцы наступая на Минск, думали, видать, что это будет легкая прогулка. Они ошиблись. Город встретил их огнем. Каждый дом, каждая улица, каждый подвал стали крепостью. Фашисты несли потери, которых не ожидали.