— Слушаю.

— Георгий Константинович, — голос Маландина звучал взволнованно, но сдержанно. — Лукин ввел 16-ю армию в прорыв. Голубев и Кузнецов вышли из лесов и бьют по тылам Клейста. Коробков отвлекает его основные силы на Березине. Копец докладывает, что авиация противника подавлена, господство в воздухе наше. В Минске уже почувствовали. Полковник Миронов передал, что готовы ударить в тыл немцам на любом участке.

— Хорошо, — сказал я. — Передайте Мехлису, пусть отдаст приказ на ввод десантников Жадова и ополченцев Пронина в город, при поддержке Миронова, коль уж гарнизон с подпольщиками рвутся в бой.

Штаб 3-й танковой группы, севернее Минска. 11 августа 1941 года.

Генерал-полковник Герман Гот стоял у карты, вцепившись пальцами в край стола. Его штабной автобус, замаскированный в лесу, ходил ходуном от разрывов, которые обрушились на позиции его дивизий сорок минут назад.

Сначала авиация. Русские самолеты — жалящий рой машин — накрыли его аэродромы, артиллерийские позиции, штабы. Потом в дело вступила артиллерия. Били из стволов, которые, по всем данным, должны были быть пусты. У русских не могло быть столько снарядов.

— Господин генерал-полковник, — обратился к нему начальник штаба, полковник фон дер Хейде. — Из 20-й танковой дивизии успели сообщить, что ее позиции на восточном фланге прорваны. Русские танки в глубине нашей обороны. Связь с дивизией прервана.

Гот не ответил. Он смотрел на карту, где еще вчера все было стабильно. Жуков сидел в обороне, его армии были обескровлены, резервы исчерпаны. Так докладывала разведка. Так считали в Берлине. А сегодня утром русские ударили, черт бы их побрал.

— 12-я танковая? — спросил он, не поднимая глаз.

— Их оборона тоже прорвана. Командир дивизии просит разрешения на отход.

— На отход? — не поверил своим ушам генерал-полковник. — Куда они собираются отходить? Если мы отойдем, Минск останется без прикрытия с севера. А если Минск падет…

Он не договорил. Минск. Город, который они не могли взять уже месяц, висевший у них на шее, как гиря. И теперь, когда русские ударили с востока, этот город мог стать ловушкой. Да почему — мог, уже стал.

— Связь с Клейстом? — спросил Гот.

— Прервана. По последним данным, русские вышли из Пинских лесов и бьют по его тылам. Он тоже атакован — на Березине, с фронта и с тыла.

Генерал-полковник выпрямился, подошел к окну. Там, на востоке, полыхало зарево. Горели его танки. Горели склады, машины, леса. Русские не просто атаковали — они прорывали оборону по всему фронту. И у него не было резервов, чтобы заткнуть дыру.