Канарис открыл ворота, ведущие на соседнюю улицу. Сел в машину. Ключи торчали в замке зажигания. Завел мотор. Выехал на улицу. Аннет уже ждала его у выезда с чемоданом. Открыла заднюю дверь, забралась в салон.

Они выехали на пустынные ночные улицы Берлина. Город спал, хотя спать в столице Рейха сейчас было небезопасно. Почти каждую ночь британские бомбардировщики совершали налеты, но сегодня было тихо.

До аэродрома Темпельхоф добрались за полчаса. Адмирал не поехал к главному входу, а свернул на проселочную дорогу, ведущую к ангарам, где стояли самолеты Абвера. В том числе и личный летательный аппарат его главы.

У ворот их уже ждал человек в форме люфтваффе. Это был еще один старый знакомый адмирала, майор Брандт, начальник аэродрома. Это он, услышав в трубке слово «Любовь», произнесенное старческим голосом, пришел к воротам, чтобы встретить Канариса.

— Все готово, мой адмирал, — доложил Брандт, козырнув. — Самолет заправлен, маршрут проложен. Только, боюсь, вы избрали не самое безопасное место для немецкого адмирала.

— Не бойтесь, — отмахнулся Канарис.

Брандт кивнул, открыл ворота. Они проехали к ангару, где стоял небольшой двухмоторный самолет без опознавательных знаков — «Сибель» Fh-104', специально переоборудованный для дальних перелетов.

Глава Абвера выбрал его не случайно. Машина использовалась в основном в гражданской авиации, могла нести увеличенный запас топлива и лететь на высоте до шести тысяч метров. Этих характеристик было более чем достаточно, для достижения избранной беглецом цели.

— Аннет, — сказал адмирал, помогая женщине выбраться из машины. — Поднимайтесь на борт. Я сейчас.

Она взяла чемодан и направилась к трапу. Канарис повернулся к Брандту. Медленно протянул ему ладонь. Теперь на этого человека была вся его надежда. Он должен был сообщить в страну назначения о том, кто и на чем к ним летит.

— Карл, вы ведь понимаете, на что идете? — не удержался глава Абвера от вопроса.

— Понимаю, мой адмирал, — ответил майор. — Я уничтожу все записи о вашем вылете. Скажу, что самолет угнали русские шпионы.

— Благодарю вас, — Канарис пожал ему руку. — Я не забуду.

— Летите, мой адмирал. И да хранит вас Бог.

Канарис кивнул и тоже поднялся на борт. Пилот «Сибеля», молодой обер-лейтенант, тоже лично преданный адмиралу, уже сидел за штурвалом. Убедившись, что пассажиры на борту, он отбросил лесенку трапа и запер люк.

— Курс на Копенгаген, — приказал Канарис, усаживаясь в кресло второго пилота, которое пустовало, и пристегиваясь. — А оттуда — на Абердин.

— Есть, мой адмирал.