— Товарищ командир, здесь еще какая-то шишка! По матушке кроет, дерется.
Начальник особого оперативного отдела фронта обернулся. Белов и Заборовски волокли к под руки еще одного фрица в штатском, тот сопротивлялся, изрыгая брань на двух языках. Когда его поставили перед Грибником, тот присвистнул:
— Вот это действительно здрасьте, я ваша тетя…
Глава 21
— Папаша собственной персоной.
Мюллер перестал вырываться, лишь зло сощурился. Он узнал в стоявшем перед ним человеке того самого русского майора госбезопасности, который был начальником контрразведки Жукова. Это был один из большевиков, подлежащих немедленной ликвидации.
— Это что за зверь, командир? — осведомился Белов, сжимая плечо Мюллера.
— Этот зверь всем зверям зверь, — усмехнулся Грибник. — Давай его вслед за первым. Накиньте на него шинель с убитого. И доставьте живьем.
Бойцы набросили на плечи шефу гестапо солдатскую шинель, нахлобучили каску. Мюллер продолжал что-то шипеть по-немецки, но, когда Заборовски, без церемоний, сунул ему в рот кляп из перевязочного пакета, успокоился. Только глаза его бешено сверкали.
Разрывы на аэродроме стихали. Штурмовики заканчивали работу. «Ли-2», не глуша моторы, стоял на грунтовке. Десантники загружали в салон трофеи, помогали раненым. Обошлось без потерь личного состава, но двое были задеты осколками.
Канарис, бледный, но внешне спокойный, сидел на откидном кресле и с каким-то почти академическим интересом наблюдал, как его врага, рычащего от бессилия, втаскивают в салон американского самолета русской сборки.
— Господин Мюллер, — произнес адмирал на немецком. — Какой сюрприз. Вы решили составить мне компанию?
Шеф Гестапо, не имея возможности ответить из-за кляпа, лишь злобно сверкнул на него глазами. Черт бы побрал этих русских! Теперь, вместо того, чтобы укрепить свои позиции в Рейхе, ему, старому полицаю, придется пройти через множество унижений.
— Отставить разговоры! — рявкнул командир десанта. — Взлетаем!
Пилот дал газ, и машина, подпрыгивая на ухабах, оторвалась от земли. Внизу все еще полыхало — горели ангары, топливо, разлившиеся по взлетной полосе, догорали остатки немецких самолетов. Истребители прикрытия, выполнив задачу, потянулись к востоку.
Грибник прошел в салон, где бойцы пристегнули к креслам пленных. Канарис сидел у плотно завешенного иллюминатора, делая вид, что дремлет. Мюллер скрючился у переборки, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Майор госбезопасности приблизился к адмиралу.
— Господин майор государственной безопасности, — сказал ему тот на чистом русском языке. — Вы представляете, кого взяли в плен?